Возможно ли так?

Автор: Соколов Виктор Викторович

Посвящается тем, кто устал латать ветхие паруса и готов поднять новые.

—-

Есть в инженерном деле старый закон: если механизм дает сбой не там, где трутся шестерни, а там, где застыло масло, — бессмысленно менять детали. Нужно менять температуру.

Мы много лет говорим о реформах. Мы пишем стратегии, принимаем программы, распределяем бюджеты. Мы похожи на капитанов, которые каждую весну заново красят борт корабля, но так и не открывают карту. А корабль между тем тяжел. Машина государственного управления работает на перегреве, но скорость падает. Почему?

Потому что мы доверили строительство будущего тем, кто охраняет настоящее.

Эта статья — не манифест и не разнос. Это взгляд человека, убежденного: Россия уже обладает самым ценным ресурсом, который только возможен в XXI веке. Ресурс этот не нефть и не газ. Это тишина в университетской аудитории, где двадцатилетний мальчик с красными от бессонницы глазами впервые видит, как запускается его код. Это тишина читального зала юридической библиотеки, где студентка пишет курсовую о правах человека, не подозревая, что через год эти строки лягут в основу федерального закона.

Вопрос лишь в том, протянем ли мы им провод от государственных задач — или продолжим платить посредникам, которые говорят от их имени.

—-

Часть первая. Город, который построил студент

Давайте на минуту представим мир, где каждая государственная проблема начинает свое движение не с заседания тендерной комиссии, а с человеческой увлеченности.

Представьте утро пятницы. Министр цифрового развития открывает не «Систему электронного бюджета», а сайт с живыми проектами. Там — тысячи студенческих команд. Иннополис, Томск, Новосибирск, Дальний Восток. Они уже решили задачу распознавания медицинских снимков для сельских больниц. Они сделали прототип приложения для экстренных служб, работающий без интернета. Они написали открытую библиотеку кода для «умных» остановок.

Они не ждали госзадания. Они просто увидели боль и захотели ее убрать.

В этом мире деньги не тонут в подрядах. В этом мире министр не уговаривает монополиста снизить цену, а объявляет конкурс: «Кто за месяц сделает модуль для Госуслуг быстрее и надежнее, чем стоит в смете?» — и сто команд поднимают руки.

Это не фантастика. Это работает в Эстонии, где цифровое государство собрали аспиранты. В Сингапуре, где студенческий прототип победил корпорацию Oracle. В США, где Цифровая служба Белого дома укомплектована вчерашними выпускниками, потому что только они согласны работать за идею и результат, не закладывая в бюджет лишний ноль.

У нас так не делают. У нас боятся, что студент «не потянет». Но почему-то не боятся, что подрядчик потянет бюджет, но не потянет смысл.

—-

Часть вторая. Запах горячего хлеба

В экономике есть понятие «запах денег». В ведомственных контрактах запах этот — формалина и архивной пыли. В студенческих проектах — запах горячего хлеба, который вынимают из печи ночью, перед сдачей.

Разница не в квалификации. Разница — в мотиве.

Крупный подрядчик минимизирует усилия и максимизирует оплату. Это норма рыночного хищника. Студент — максимизирует портфолио и репутацию. Ему нужно имя, ему нужно, чтобы код работал у бабушки в Твери, потому что завтра этот кейс понесет он на собеседование в «Яндекс».

Мы привыкли думать, что качество стоит дорого. На самом деле качество стоит вовлеченности.

Сегодня Россия тратит десятки миллиардов рублей на цифровизацию, которая либо не доходит до регионов, либо приходит в виде сырых систем, требующих доработки за те же деньги. Цепочка «бюджет — министерство — генподрядчик — субподрядчик — стажер» настолько длинная, что на конце ее стажер получает двадцать тысяч, а государство — битое железо.

Почему бы не отдать эти двадцать тысяч ему напрямую? Почему бы не дать ему ставку инженера-исследователя, грант, лабораторию и задачу?

Спросите чиновника: «Кому вы доверите строительство моста?» — он ответит: «Специализированной организации». Спросите: «Кому вы доверите строительство цифрового моста в XXI век?» — он пожмет плечами. И выберет ту же специализированную организацию, потому что так написано в регламенте.

Регламент надо менять.

—-

Часть третья. Коррупция и её новая тень

Я не обманываю читателя. Там, где есть бюджет, всегда найдутся желающие положить на него ладонь.

Если мы создадим систему прямых грантов и студенческих конструкторских бюро, мы неизбежно столкнемся с попытками ее монетизировать «по старой памяти». Появятся «образовательные стартапы», созданные за месяц до конкурса. Появятся профессора, чьи фамилии будут стоять под студенческими работами. Появятся фирмы-прокладки, нанимающие вчерашних выпускников, чтобы получить льготное финансирование.

Но разве это аргумент — не делать?

Ракеты падают. Мы не закрываем космос. Мы ищем инженеров, которые научатся сажать «Протоны» точнее.

Коррупция боится только одного — публичности решений. Если конкурс открыт, если код опубликован на GitHub, если юридическая экспертиза студента доступна любому депутату и журналисту, — откат становится невозможен технологически.

Нельзя украсть у государства то, что уже принадлежит всем. Нельзя продать обратно то, что лежит в открытом доступе.

Поэтому наша задача — не просто дать студентам деньги. Наша задача — перевести государственные цифровые системы в режим открытого кода, а правовые инициативы — в режим открытых обсуждений.

Тогда исчезнет рынок «уникальных решений», которые стоят миллиард, потому что «другого такого нет». Тогда начнется рынок лучших практик.

—-

Часть четвертая. Как это будет выглядеть: три шага, которые не пугают

Я не предлагаю сломать старую систему. Я предлагаю построить рядом новую — и позволить им конкурировать.

Шаг первый. Прозрачный банк задач.

Каждое ведомство, получающее бюджет на исследования, разработки или цифровые сервисы, обязано разместить 10% задач в открытой базе «Гостех-Студент». Условия: понятный язык, отсутствие бюрократических фильтров, сроки — не «до 2030 года», а «до 1 сентября».

Шаг второй. Университет как юридическое лицо.

Вуз получает право заключать договоры на выполнение госзаданий без тендера — в рамках грантовой поддержки талантов. Это не привилегия, это ответственность. Если вуз проваливает проект, он теряет право на упрощенный доступ.

Шаг третий. Законодательная кухня.

При профильных комитетах Госдумы и Общественной палате создаются постоянные студенческие экспертные группы. Они не заменяют юристов администрации президента. Они готовят «песочницы» — альтернативные редакции законопроектов, которые депутат может внести как вариант. Это не революция. Это просто добавление голоса.

Никто не отнимет власть у профессионалов. Но профессионалы тоже иногда устают смотреть в одну точку.

—-

Часть пятая. Человек, который хочет жить здесь

Я часто бываю за границей. Меня спрашивают коллеги: «Почему ваши студенты уезжают?»

Я отвечаю: «Потому что им кажется, что здесь их идеи никому не нужны».

И это самое страшное. Не санкции. Не курс валюты. А ощущение, что страна не ждет твоего дара.

Мы можем закупить любые станки. Мы можем построить любой завод. Но пока двадцатилетний программист из Казани думает, что его будущее — в Дубае или Лондоне, мы проигрываем войну, в которой нет выстрелов.

Есть только тишина пустых аудиторий вечером.

Студенческие конструкторские бюро, вовлеченные в госзадачи, — это не про экономию бюджета. Это про возвращение смысла. Когда студент видит: «Мой алгоритм сегодня помог записаться к врачу тысяче человек в Удмуртии», — он никогда не уедет. Потому что здесь, именно здесь, его работа становится судьбой.

Нам не нужны законы о патриотизме. Нам нужны законы о востребованности.

—-

Вместо послесловия. Проспект Мира

Я люблю одну улицу в Нижнем Новгороде. Там, в бывшем здании часового завода, теперь — ИТ-кампус «Неймарк». Стекло, бетон, молодые лица.

Я стою и думаю: через десять лет здесь будут работать люди, которые сейчас сдают сессию. Они напишут системы, которыми будут пользоваться мои дети. Они придумают, как лечить рак на расстоянии, как учить языкам без репетиторов, как делать город удобным.

Вопрос только в том, захочет ли государство быть их заказчиком.

Потому что если нет — заказчиком станет Калифорния. Или Шэньчжэнь. Или кто-то еще, кто умеет говорить с молодыми на одном языке — языке вызова.

Я предлагаю России стать этим заказчиком.

Не из милости. Не под давлением обстоятельств. А потому что это — единственный способ остаться великой державой в мире, где главная валюта — не золото, а способность решать сложные задачи быстро, красиво и честно.

—-

Мы привыкли считать, что будущее наступает. На самом деле его приносят. В рюкзаке, с недопитой чашкой кофе, с горящими глазами.

Пора открыть дверь.