Тихое утро на развилке, в пятницу тринадцатого!

Автор: Соколов Виктор Викторович

13 февраля 2026 года

—-

Утро 13 февраля в Москве выдалось теплым . В столичных кабинетах и затихших перед долгими выходными редакциях дозревали новости, которые обычно принято называть «поворотными». В Мюнхене уже вешали таблички с именами делегатов. В Дели и Пекине заканчивали пить утренний чай. В Ашхабаде, как всегда, было тихо.

Нам предстоит разговор о положении, в котором оказалась Россия в середине двадцатых годов. О союзниках, которые ведут себя не так, как прописано в учебниках по дипломатии. И о том, почему каждый из них, совершая порой головокружительные кульбиты, остается при этом в системе координат, где свои и чужие уже давно перепутаны.

Эта статья — не манифест и не обвинение. Это попытка рассмотреть события последних двух дней без оптики «предательства» или «триумфа». Просто взглянуть на карту. Там много интересного.

—-

Часть первая. Индия: баланс на острие иглы

Начнем с главного сюжмента последней недели — скандала, которого, по сути, не было.

Три дня назад Дональд Трамп объявил на весь мир: Индия согласилась больше не покупать российскую нефть. Сделка якобы была частью большого торгового пакета — пошлины снижены, Нью-Дели уступил. В европейских и американских редакциях тут же застучали клавиши: «удар по финансированию войны», «Путин теряет последнего крупного покупателя», «Моди разворачивает корабль».

Но если присмотреться к тому, что произошло на самом деле, картина оказывается сложнее и, если угодно, элегантнее.

Вчера, выступая в Государственной думе, Сергей Лавров произнес фразу, которая в иные времена стала бы поводом для дипломатического демарша, а сейчас прошла почти незамеченной. «Вы упомянули, что Дональд Трамп объявил о согласии Индии больше не закупать российскую нефть, — сказал министр, обращаясь к депутату. — Я не слышал подобных заявлений ни от кого другого. Ни от премьер-министра Моди, ни от других индийских лидеров» .

За этим комментарием стоит гораздо больше, чем просто опровержение.

В Нью-Дели умеют хранить молчание. Индийский посол в Москве Винай Кумар вчера вечером написал для ТАСС статью, где назвал отношения двух стран «проверенными временем», «особыми» и «привилегированными» . В Дели прекрасно понимают: слово «предательство» в заголовках продает тиражи, но в реальной политике означает лишь потерю рычагов.

Так что же делает Индия? Она играет в долгую. Глава МИД страны Субраманьям Джайшанкар, задавая тон председательства Индии в БРИКС, включил энергетическую безопасность в топ-повестку саммита. Туда ждут Владимира Путина. В декабре 2025 года состоялся государственный визит российского президента, подписан «существенный пакет документов» .

Американцы продавили сделку? Безусловно. Трампу нужно показывать результат. Но когда секретарь МИД Индии Викрам Мисри говорит, что «национальные интересы остаются определяющим фактором закупок» , это означает лишь одно: кран перекрывать не будут. Возможно, приглушат. Возможно, перенаправят потоки. Возможно, найдут третьи страны для транзита.

Россия, со своей стороны, сделала то, что умеет лучше всего: продемонстрировала готовность идти с Индией «настолько далеко, насколько Нью-Дели пожелает». Лавров употребил образ: «предела нет, только небо» .

Обратите внимание: это не язык обиженного партнера. Это язык человека, который понимает многовекторность индийской дипломатии и принимает ее как данность. В XXI веке верность — это не моногамия. Это умение не создавать ситуаций, в которых партнеру придется выбирать.

Индия выбрала. Она осталась и там, и там.

—-

Часть вторая. Китай: подарок под Новый год

О Китае сегодня говорят меньше. Сейчас там совсем другие заботы: страна готовится к встрече Нового года по лунному календарю. С 17 февраля по 3 марта крупнейшая экономика мира практически остановится — работники логистических центров, заводов и фабрик разъедутся по провинциям .

Но именно на фоне этой предпраздничной суеты Москва и Пекин подтвердили то, что и так было очевидно: их отношения давно переросли стадию «стратегического партнерства» и превратились в нечто более плотное, хотя и не всегда публично артикулируемое.

Скоро Владимир Путин снова посетит Китай. Прогноз на 2026 год — рост товарооборота более чем на 8% . Цифра внушительная, учитывая, что база для сравнения уже рекордно высока.

Но есть нюанс, о котором не принято говорить в новостях, но который знает любой бизнесмен, работающий с китайским направлением. Китай — жесткий переговорщик. Он не дает скидок из симпатии. Он дает их тогда, когда это выгодно его собственной экономике.

Ни в одном из доступных источников сегодня утром нет ни слова о том, что КНР закупает российские товары по ценам «ниже себестоимости». Эта версия, популярная в телеграм-каналах, не находит подтверждения в фактах. Китай действительно наращивает импорт российской нефти, заполняя вакуум, образовавшийся после ухода европейцев и паузы Индии. Но делает это на рыночных условиях. Скидка есть. Демпинга — нет.

Китай не благодетель. Китай — крупнейший потребитель. И в этом качестве он диктует свои правила. Россия принимает эти правила, потому что альтернативы в текущей конфигурации мирового рынка попросту отсутствуют. Арктика закрывается, европейский рынок запечатан, платежные системы перекроены.

В марте Россия впервые заблокировала в Совбезе ООН продление санкций против Северной Кореи. Лавров объяснил: новые санкции мы не пропустим, а старые пересматривать бессмысленно — США, Франция и Британия все равно наложат вето . Но жест важен: Москва демонстрирует Пхеньяну лояльность. Пхеньян, в свою очередь, поставляет артиллерийские снаряды. Это не союз, это бартер. Честный и циничный.

—-

Часть третья. Иран: человек с бумагой

В Париже сегодня утром вышла аналитическая заметка агентства France-Presse. Она называется «Что происходит с ирано-американскими переговорами?» . Читать ее без внутреннего напряжения невозможно.

Иран находится под беспрецедентным давлением. Дональд Трамп выдвинул Тегерану дедлайн: «или соглашение до марта, или травматические последствия» . Второй авианосец может быть направлен в регион в течение двух недель. Американская «армада» во главе с USS Abraham Lincoln уже дежурит у берегов.

Но вот что интересно.

6 февраля в Омане состоялись переговоры. Иран представлял министр иностранных дел Аббас Арагчи. Американскую сторону — спецпосланник Стив Уиткофф и зять президента Джаред Кушнер. Разговор был непрямым, через оманских посредников. Иранцы позже подтвердили: да, рукопожатие было .

Главный человек, за которым сейчас следят в Тегеране, — Али Лариджани, глава Высшего совета национальной безопасности. Он посетил Оман, затем Катар. На встрече в Маскате он демонстративно держал в руках лист бумаги. Пресса тут же заговорила о «послании аятоллы Хаменеи». Лариджани объяснил: письма американцам не было, были устные комментарии, переданные оманцами .

Суть происходящего точно сформулировал Росс Харрисон, старший научный сотрудник Института Ближнего Востока. По его словам, это не переговоры. Это ультиматум, обернутый в дипломатическую ткань. Иран не верит в сделку. Иран пытается выиграть время — восстановить ракетную программу, перегруппироваться, переждать .

Но главный адресат иранской дипломатии — не Вашингтон. Это арабские монархии Залива. Саудовская Аравия, Катар, ОАЭ. Именно они удерживают Трампа от немедленного удара. Именно они настаивают на «подлинном дипломатическом треке» .

Где в этой истории Россия? На периферии. Москва не участвует в прямых переговорах. Но именно российская дипломатия последние два года удерживала Тегеран от окончательного сворачивания в штопор. Иран благодарен, но спасать его некому. Иран спасает себя сам — в характерной манере: демонстративно не торопясь, играя мускулами, но не переходя черту.

Катастрофы нет. Есть затяжное, вязкое, мучительное прощупывание дна.

—-

Часть четвертая. Туркменистан: тишина на границе

Туркменистан — государство-сфинкс. Здесь не принято комментировать военные визиты, даже если они случаются. А они случаются.

22 января в Ашхабаде приземлился министр армии США Дэниел Дрисколл. Вместе с ним прибыл спецпосланник по Южной и Центральной Азии Серджио Гор. В официальном пресс-релизе Пентагона сказано: «визит укрепил двусторонние отношения в сфере безопасности» .

Под «укреплением» обычно понимают гораздо больше, чем разрешено говорить.

Туркменистан — конституционно нейтральное государство. Резолюция ООН 1995 года никем не отменена. Но нейтралитет в двадцать шестом году — это не швейцарская неприступность. Это умение говорить «да» так тихо, чтобы никто не услышал.

Американские военно-транспортные самолеты — C-17A и MC-130 Super Hercules — в последние дни фиксировали наблюдатели. Данные трекинга молчат, транспондеры были выключены . Что они везли и зачем садились — неизвестно.

Иран, разумеется, предупредил: «Не будет различия между исполнителем и региональными пособниками». В Тегеране внимательно следят за туркменскими аэродромами.

Ашхабад молчит. Это его способ выживания. Ни подтверждения, ни опровержения, ни эмоций.

Здесь нет «американского плацдарма» в классическом понимании. Есть долгосрочное, негласное, почти невидимое расширение возможностей. Россия смотрит на это сквозь пальцы — потому что других вариантов взаимодействия с туркменским режимом просто не существует. Критиковать Ашхабад — значит толкать его окончательно в объятия Запада. Молчать — значит сохранять хотя бы иллюзию влияния.

—-

Часть пятая. Мюнхен: слоны и зонтики

Сегодня открывается Мюнхенская конференция по безопасности. Доклад, опубликованный накануне, называется «Разрушение» (Unbuilding) . На обложке — слон, символ Республиканской партии. Слон ломает колонны миропорядка.

Главная новость, которую привезли в Баварию делегаты: эра, когда Европа процветала под американским «зонтиком», закончилась. Это уже не прогноз, это констатация. Вольфганг Ишингер, патриарх конференции, написал об этом прямо .

Для России в этом диагнозе есть и угроза, и возможность.

Угроза в том, что «зонтик» сменяется «сферами влияния». Мир возвращается в XIX век, где сильные договариваются за спинами слабых. Украина в Мюнхенском докладе названа «первой жертвой» новой эпохи: война перестала быть вопросом суверенитета и международного права, она стала предметом торга между Вашингтоном и Москвой. Территория, гарантии, природные ресурсы — все это сегодня «разменная монета» .

Возможность в том, что раскол между США и Европой углубляется. Восприятие России как угрозы в странах G7 снизилось. Россия опустилась со второго на восьмое место в рейтинге рисков . Это не значит, что нас полюбили. Это значит, что нас стали бояться меньше, чем собственного американского союзника, который готов торговать чем угодно.

Европа остается в «серой зоне». Форматы «Веймар плюс» и «европейская пятерка» пытаются создать новый центр силы, но делают это медленно, неуклюже, без единства. Лавров на «правительственном часе» в Думе сказал: «В переговорах, помимо резкого слова и хитрого хода, очень важна моральная правота» .

В Мюнхене сегодня об этом не говорят. Там говорят о танках, долларах и авианосцах.

—-

Вместо заключения. О моральной правоте

Мы перебрали сегодня почти все горячие точки: Дели и Пекин, Тегеран и Ашхабад, Арктику, где замерзает сотрудничество, и Баварию, где пытаются сшить разорванную ткань безопасности.

Картина получается противоречивая. Россия остается ключевым игроком на доске, но ее фигуры — не ферзи, а скорее ладьи: мощные, но медленные, ограниченные в маневре. Индия ускользает, но не предает. Китай торгуется, но не отворачивается. Иран балансирует на грани, но не падает. Туркменистан молчит, но не сдается.

Что объединяет всех этих партнеров — от «особого и привилегированного» до «молчаливо нейтрального»?

Они не выбирают сторону. Они выбирают себя.

Россия в новой реальности вынуждена принимать это как данность. В многополярном мире не бывает абсолютной лояльности. Бывает совпадение интересов в конкретной точке пространства и времени. Сегодня оно есть — завтра, возможно, сместится. Удерживать партнеров силой — значит терять их окончательно.

Лавров, отвечая депутату Коломейцеву, предложившему эффектный демарш — денонсировать соглашение об объединении Германии или подать иски в суды БРИКС, — сказал коротко: «Это не наш метод» .

Метод России сегодня — не рвать связи в приступе эмоций. Не объявлять «предателями» тех, кто пытается балансировать. Не истерить из-за утечек в Вашингтоне.

Метод — пережидать, выстраивать, вкладываться в тех, кто готов разговаривать, и не тратить ресурсы на тех, кто уже ушел.

Вопрос лишь в том, хватит ли на это времени. Мир ускорился. Развилки возникают каждое утро.

Сегодня, 13 февраля 2026 года, мы стоим на одной из них. Дороги пока не расходятся. Партнеры еще рядом.

Что будет завтра — не знает никто. Даже те, кто держит в руках лист бумаги с посланием из Омана.