Комната, где умирает Запад

Автор: Соколов Виктор Викторович

—-

Пролог. Отель, в котором слышно, как трещит мир

Отель «Байеришер Хоф» в Мюнхене — место особенное. Это не просто роскошная гостиница с видом на старый город. Это — комната, где Запад на протяжении шести десятилетий искал своё отражение в зеркале. Здесь, в прокуренных люксах и залах с лепниной XIX века, репетировались сценарии Третьей мировой, заключались негласные пакты и произносились слова, которые потом цитировали учебники истории.

Но февраль 2026 года стал особенным. Впервые за 63 года существования Мюнхенской конференции по безопасности (МСК) собравшиеся смотрят не на врага за железным занавесом, а на пустующее кресло главного союзника. И задают один вопрос: а есть ли ещё Запад?

—-

Часть первая. Рождение из пепла: 1963 год

Офицер, переживший фюрера

История Мюнхенской конференции начинается не с блеска дипломатических приёмов, а с горького пепла Второй мировой. Её основатель — Эвальд-Генрих фон Кляйст . Фигура, достойная пера Гюнтера Грасса.

В 1944 году молодой офицер вермахта фон Кляйст примкнул к заговору Штауффенберга против Гитлера. Он должен был лично нести взрывчатку в ставку фюрера, если бы основной план провалился. Заговор провалился. Фон Кляйст чудом избежал казни, прошёл концлагеря и вышел из них с одной мыслью: больше никогда. Никогда Европа не должна снова скатиться в бездну .

В 1963 году, в разгар Холодной войны, он собрал в Мюнхене около 60 человек . Никаких камер. Никаких протоколов. Просто разговор солдат и политиков, которые ещё помнили вкус настоящей войны. Тогда это называлось скромно — Internationale Wehrkunde-Begegnung (Международная встреча по вопросам обороны) .

Среди первых гостей — будущий канцлер Гельмут Шмидт и молодой американец Генри Киссинджер . Они обсуждали не глобальное устройство мира, а конкретные вещи: где стоять американским ракетам, как сдержать советские танки, не дать Берлину снова стать яблоком раздора.

Это была семейная встреча трансатлантического альянса. Закрытый клуб, где немцы и американцы сверяли часы, а остальные — если и присутствовали — слушали .

Формула фон Кляйста

Главное, что вынес фон Кляйст из своего опыта: войны начинаются там, где заканчивается разговор. Поэтому он запретил любые формы публичной отчётности. Никаких резолюций, никаких итоговых коммюнике. Только диалог. Только возможность посмотреть в глаза .

Эта формула оказалась настолько живучей, что конференция пережила и своего создателя (фон Кляйст ушёл с поста главы в 1998-м, а умер в 2013-м), и саму Холодную войну .

—-

Часть вторая. Расширение: 1991–2008

Конец истории и новые лица

Когда рухнула Берлинская стена, конференция могла исчезнуть за ненадобностью. Враг повержен, «семейные встречи» НАТО теряют смысл. Но фон Кляйст и его преемник Хорст Тельчик (бывший советник Коля) совершают гениальный манёвр: они приглашают тех, кто ещё вчера был по ту сторону баррикад .

В Мюнхен приезжают русские. Потом китайцы. Потом индийцы, японцы, бразильцы . Из «семейного клуба» конференция превращается в глобальную ярмарку мнений. Название меняется на Münchner Konferenz für Sicherheitspolitik, а потом и вовсе на англоязычное — Munich Security Conference .

Именно здесь, в эти годы, западный мир чувствует себя победителем. Кажется, что либеральные ценности, демократия и рыночная экономика — это финальная точка истории. Осталось лишь немного подкорректировать детали.

Три речи, изменившие всё

Но история не терпит линейности. Три выступления в стенах «Байеришера Хофа» разорвали ткань благополучия.

2003 год: «Извините, я не убеждён» . Йошка Фишер, немецкий министр иностранных дел, глядя в глаза Дональду Рамсфелду, отказывается поддерживать вторжение в Ирак. Впервые Германия публично говорит Америке «нет». Трещина даёт первую ветвь.

2007 год: Речь Путина . Российский президент обвиняет НАТО в перекройке мира под себя, в игнорировании интересов других. Зал в шоке. Западные СМИ называют это «самой жёсткой антиамериканской речью со времён Карибского кризиса». Трещина расширяется.

2011 год: СНВ-III . Последний акт большой дипломатии: Лавров и Хиллари Клинтон обмениваются ратификационными грамотами договора о сокращении вооружений. Это — лебединая песня. После неё — только тишина.

—-

Часть третья. Распад: 2022–2025

Вэнс в Мюнхене: диагноз

Февраль 2025 года. На трибуну выходит вице-президент США Джей Ди Вэнс . Европейцы ждут слов поддержки, обещаний защиты от российской угрозы. Вместо этого Вэнс читает лекцию: «Европейские элиты подавляют свободу слова, боятся собственных народов, открыли двери миграционному хаосу» .

Зал замирает. Кая Каллас, глава европейской дипломатии, роняет фразу, которую потом повторят все: «Мы не хотим ссориться с друзьями» . Но дело сделано. Диагноз поставлен: США больше не считают Европу семьёй.

Ишингер, вернувшийся к руководству конференцией после Хойсгена, говорит прямо: «Сегодняшняя Америка для большинства европейцев — чужая» .

Разрушитель по имени Трамп

2025-2026 годы становятся временем, когда американский президент Дональд Трамп окончательно сбрасывает маску. Он требует от Дании отдать Гренландию, угрожая пошлинами и даже военной силой . Он выкладывает в соцсети фото с американским флагом на ледяном острове с подписью: «Территория США, основана 2026» .

Европейские лидеры в панике. Шведский вице-премьер Эбба Буш констатирует: «Мы не вышли из леса. Последние недели были разрушительны для отношений ЕС и США» .

Показательно, как меняется риторика. Раньше европейцы спорили о деталях. Теперь они спорят о сути: остаётся ли Вашингтон союзником или превращается в хищника, который хочет доминировать над всеми?

—-

Часть четвёртая. 2026 год: «Under Destruction»

Доклад, назвавший вещи своими именами

9 февраля 2026 года Мюнхенская конференция публикует ежегодный доклад. Его название — «Under Destruction» («В процессе разрушения» или «Под сносом») .

Обложка красноречива: на ней изображён слон в комнате — классическая метафора чего-то огромного, что все видят, но о чём молчат. «Слон» в 2026 году — это Америка .

Доклад не оставляет места для дипломатичных экивоков: США названы «самым заметным разрушителем» послевоенного международного порядка . Трамповская политика характеризуется как «wrecking-ball politics» — политика сноса, политика «тарана» . Авторы пишут о том, что Вашингтон больше не верит в многосторонние институты, которые сам же и создал. Что принцип территориальной целостности, краеугольный камень мира 1945 года, попирается теми, кто должен был его защищать.

Китайские аналитики ёмко резюмируют: «Европа охвачена тройной тревогой — за судьбу либерального порядка, за отношения с США и за собственную неспособность защитить себя» .

«Мюнхенская велоремонтная»

Ишингер, открывая конференцию, с мрачным юмором называет её «велосипедной мастерской» . Задача мастерской — починить то, что сломано. А сломано почти всё.

Впервые за десятилетия тема Украины уходит на второй план. Главное — как Европе выжить без Америки . Обсуждают не военные поставки Киеву, а стратегическую автономию, создание европейских сил быстрого реагирования, отказ от закупок американского оружия в пользу собственного.

Франция и Германия демонстративно координируют позиции. Макрон вновь говорит о «европейском суверенитете» — фразе, которую ещё недавно считали маргинальной. Мерц (новый канцлер ФРГ) заявляет: «Трансатлантические отношения изменились навсегда. Ностальгия не поможет» .

—-

Часть пятая. Нужна ли эта конференция сегодня?

Функция зеркала

Так нужна ли Мюнхенская конференция в мире, где союзники готовятся к войне друг с другом (пусть и торговой) и где главный гарант безопасности европейцев требует от них уступок?

Ответ парадоксален: нужна как никогда.

МСК никогда не была местом принятия решений. Она не подписывает договоры, не объявляет войн. Она выполняет три функции, которые в 2026 году становятся критическими:

Первое — диагностическая. Доклады конференции (как и сам форум) — это рентгеновский снимок международной системы. Если в 2020 году говорили о Westlessness («мире без Запада»), в 2022-м — о Unlearning Helplessness («преодолении беспомощности»), то в 2026-м — Under Destruction . Это честный диагноз: пациент не просто болен, его добивают.

Второе — психотерапевтическая. Европейцам нужно место, где они могут коллективно осознать: «Мама больше не любит нас». В Мюнхене они смотрят друг на друга и понимают, что они не одни в своей панике. Это групповая терапия для элит, которые потеряли точку опоры.

Третье — инкубатор будущего. Именно в кулуарах «Байеришера Хофа» рождаются те самые «неформальные альянсы», которые завтра станут основой новой архитектуры безопасности. Европейцы договариваются с индийцами, бразильцами, африканцами — в обход США .

Китайский след

Примечательно, что в докладе 2026 года Китай упоминается более 80 раз . Но тональность изменилась. Если раньше говорили о «китайской угрозе», то теперь — о необходимости диалога по цепочкам поставок, климату, глобальной стабильности. Европа ищет нового партнёра, чтобы уравновесить американский напор. Китай — идеальный кандидат: он далёк, но надёжен, он заинтересован в сохранении правил (хотя и хочет их переписать).

—-

Фирменный прогноз. Судьба конференции: между прошлым и будущим

Что ждёт Мюнхенскую конференцию через десять, двадцать лет?

Сценарий первый: возвращение к истокам. Если Европа всё же построит свою автономную оборону, если НАТО окончательно превратится в декорацию, МСК может снова стать «европейским семейным клубом». Узкий круг, закрытые двери, обсуждение конкретных проблем континента. Но это путь назад, путь провинциализации . Европа в этом сценарии становится региональной державой, а конференция — региональным форумом. Масштаб теряется.

Сценарий второй: глобальный перекрёсток. Более вероятный и амбициозный путь. МСК уже сегодня — самая представительная площадка мира. В Мюнхен едут все. И если Европа сумеет предложить не ностальгию по американскому зонтику, а реальную повестку для глобального Юга — справедливую торговлю, доступ к технологиям, решение климатических проблем, — конференция станет главным мировым Гайд-парком.

У этого сценария есть риск: конкуренция с саммитами G20, «Диалогом Райсина» в Дели, форумами в Сингапуре . Но у МСК есть преимущество — история. Никто не обладает таким кредитом доверия и такой сетью контактов, как старый «Байеришер Хоф».

Личное мнение автора

Я убеждён: Мюнхенская конференция переживёт и Трампа, и кризис НАТО, и даже возможный развод Европы и Америки. Потому что она — не про институты. Она про людей.

Пока есть фон Кляйсты (а они есть — те, кто помнит цену войны), пока дипломаты могут встретиться в неформальной обстановке и сказать друг другу правду в глаза, не оглядываясь на протокол, — такие форумы будут жить.

2026 год стал годом самого тяжёлого испытания для МСК. Но именно в этом году конференция доказала свою необходимость. Она не стала «похоронами Запада». Она стала местом, где Запад увидел себя в зеркале — и ужаснулся. А осознание проблемы, как известно, первый шаг к её решению.

Мюнхенская конференция — это не «комната, где умирает Запад». Это комната, где Запад учится жить заново. Без иллюзий. Без гегемона. Без права на ошибку.

—-

Эпилог. Тишина в «Байеришер Хофе»

Февральской ночью 2026 года, когда последние гости разъедутся, официанты уберут столы, а пресса разберёт цитаты, в пустом зале останется только эхо. Эхо речей, споров, угроз и обещаний.

Говорят, призрак фон Кляйста до сих пор бродит по коридорам отеля. Он смотрит на пустые кресла и думает: спас ли я вас? Научил ли вас говорить, чтобы не убивать?

Ответа нет. Есть только следующая встреча. Через год. В том же месте. В то же время.

Потому что диалог — единственное, что у нас есть.