Триста банков: много или мало?
Вопрос, вынесенный в заголовок, звучит как праздный. Но за ним — судьба сотен финансовых организаций, миллионы вкладчиков и заёмщиков, доступность кредитования для малого бизнеса в регионах и, в конечном счёте, устойчивость всей банковской системы. В июле 2026 года глава Альфа-банка Владимир Верхошинский с трибуны Финансового конгресса Центрального банка заявил: «Столько банков для российской экономики не нужно». Его оппоненты — от первого зампреда ЦБ до независимых экономистов — возразили: резкое сокращение ведёт к монополизации и ухудшению качества услуг.
Кто прав? Давайте разбираться на цифрах.
Часть первая. Что есть сейчас
На первое мая 2026 года в России работали триста два банка, из них двести тринадцать с универсальной лицензией. Ещё пятьдесят пять небанковских кредитных организаций. На начало года было триста пять, к первому июня — триста один. Сокращение продолжается.
Для исторического контекста: на начало 2014 года в стране насчитывалось около девятисот пятидесяти банков. За десять с лишним лет их число сократилось более чем втрое. Пик «расчистки» пришёлся на 2014–2018 годы, когда Центральный банк массово отзывал лицензии у проблемных и недобросовестных игроков. Сейчас этот процесс замедлился. Генеральный директор агентства «Эксперт РА» Марина Чекурова прогнозирует, что к концу 2026 года число банков может опуститься ниже трёхсот, а в ближайшие годы стабилизироваться на уровне двухсот семидесяти-двухсот восьмидесяти. Ежегодное сокращение на пять-десять организаций признаётся экспертами естественным для зрелого банковского сектора.
Ключевая цифра, которую нужно держать в голове: восемьдесят один процент всех банковских активов сосредоточен у десяти крупнейших банков. Оставшиеся примерно двести девяносто организаций контролируют лишь девятнадцать процентов рынка. Это колоссальный перекос. И он ставит вопрос: если основная доля бизнеса уже поделена между гигантами, зачем нужны остальные?
Параллельно сжимается физическая инфраструктура. За первые четыре месяца 2026 года банки закрыли около шестисот отделений — втрое больше, чем за тот же период 2025 года. В 2025 году было ликвидировано почти тысяча семьсот отделений. Количество банкоматов сократилось до минимума за пятнадцать лет — примерно ста тридцати девяти тысяч. Исторический пик был зафиксирован первого января 2014 года — двести тридцать семь тысяч четыреста восемь устройств. Банки делают ставку на мобильные приложения и онлайн-сервисы, и содержание обширной филиальной сети становится экономически нецелесообразным.
Новый регуляторный вызов: десятого июня 2026 года Центральный банк предложил втрое повысить минимальный размер капитала банков с универсальной лицензией — с одного до трёх миллиардов рублей, и с базовой лицензией — с трёхсот миллионов до одного миллиарда. Повышение начнётся в 2028 году и будет поэтапным в течение трёх лет. Это ещё один фильтр, который неизбежно приведёт к уходу с рынка части небольших игроков.
Часть вторая. Два лагеря: «резать» или «сохранять»
Позиция сторонников сокращения наиболее ярко выражена главой Альфа-банка Владимиром Верхошинским. Его аргументы таковы.
Первое: технологическое отставание малых игроков. За пределами топ-двадцати находятся, по его словам, «классические банки», которые сильно отстают в технологическом развитии от лидеров. Крупные банки — это уже «финтехи, экосистемы и неотехплатформы», а не банки в привычном понимании.
Второе: экономическая неэффективность в условиях высокой ключевой ставки. При двузначной ставке маржинальность классического банкинга для малых игроков «схлопывается». Стоимость фондирования для них объективно выше, а переложить возросшие риски в ставку они могут лишь на ограниченный круг заёмщиков, часто не самого высокого качества.
Третье: вопрос времени. По мнению Верхошинского, дальнейшее существование банков за пределами топ-двадцати — лишь вопрос времени: либо Центральный банк отзовёт лицензию, либо они сами уйдут из бизнеса. Его прогноз: для экономики российского размера вполне достаточно пятидесяти-ста банков, а реальная конкуренция в перспективе сузится до пяти-семи высокоцифровизованных игроков.
Позиция противников резкого сокращения опирается на другие аргументы.
Первый зампред Центрального банка Сергей Швецов заявил, что регулятор не верит в столь резкое сокращение числа конкурирующих игроков. Стратегия Банка России как раз направлена на то, чтобы у средних и мелких банков была возможность найти свою нишу, недискриминационно получать доступ к данным и аутсорсить процессы, формирующие избыточную себестоимость.
Экономист Николай Кульбака предупредил: сокращение числа банков может привести не к оздоровлению сектора, а к его монополизации и ухудшению качества услуг для потребителей. Он отметил, что многие небольшие кредитные организации связаны с промышленными группами, однако проблема кроется в самом устройстве системы, где ведущие игроки фактически являются полугосударственными. В таких условиях мелким банкам сложно конкурировать, и их вытеснение происходит именно из-за сложившейся структуры рынка. А позицию главы Альфа-банка Кульбака прокомментировал прямо: «Когда об этом говорит представитель Альфа-Банка, мы понимаем, что он работает скорее в сторону себя любимого, а не в сторону развития рынка».
Марина Чекурова из «Эксперт РА» добавляет: масштабная чистка банковского сектора завершена, отзывы лицензий носят точечный характер. Небольшие региональные банки в последние годы доказали свою значимость для экономики, а высокая ключевая ставка временно отодвинула проблему «уставших собственников».
Самый точный ответ на вопрос «сколько нужно» дал, пожалуй, тот же Кульбака: «Точного количества вам не скажет никто, потому что это должен определять рынок при условии равных правил игры и нормального пруденциального надзора со стороны Центробанка».
Часть третья. Международный контекст и прогноз
Давайте посмотрим на другие страны. В США на начало 2026 года работало около четырёх тысяч трёхсот банков. Причина — система «комьюнити-банков», обслуживающих конкретный город или округ. В Германии — около тысячи двухсот пятидесяти банков, но более тысячи двухсот из них — это сберегательные кассы и кооперативные банки, чья цель не прибыль для акционеров, а обслуживание своих членов и региона. В Китае — около четырёх тысяч банков. В Японии — всего около ста двадцати. В Индии — около ста сорока.
Россия с тремястами одним банком находится в нижней части списка стран «Большой двадцатки». По плотности банковских отделений на душу населения страна занимает сорок второе место в мире — примерно двадцать одно с половиной отделение на сто тысяч взрослых, что соответствует среднемировому показателю. Прямые международные сравнения некорректны из-за разных моделей банковских систем. Но глобальный тренд очевиден во всех странах: консолидация. Банков становится меньше, а средний размер — больше.
Что ждёт российскую банковскую систему дальше? Я выделяю три ключевых тренда.
Первый: количество банков продолжит сокращаться. Прогноз «Эксперт РА» — стабилизация на уровне двухсот семидесяти-двухсот восьмидесяти — выглядит реалистичным. Повышение требований к капиталу с 2028 года ускорит этот процесс. Но резкого обвала до пятидесяти-ста банков, о котором говорит Верхошинский, скорее всего, не произойдёт. Регулятор не заинтересован в монополизации, а нишевые игроки доказали свою устойчивость.
Второй: роль банков изменится. Банк перестаёт быть местом, куда ходят за наличными. Он становится цифровой платформой, экосистемой, технокомпанией. Те, кто не смогут совершить этот переход, уйдут с рынка. Те, кто найдут узкую нишу — например, кредитование малого и среднего бизнеса в конкретном регионе, — останутся и будут востребованы.
Третий: главный вопрос — не количество, а качество. Нужны ли стране банки, которые не кредитуют реальный сектор, а занимаются перераспределением государственных ресурсов? Нужны ли банки, чья бизнес-модель держится исключительно на льготных программах? Нужны ли банки, которые не инвестируют в технологии и проигрывают конкурентам по скорости и удобству? Ответ на эти вопросы и определит, сколько банков останется через пять-десять лет. Рынок решит. А наша задача — обеспечить равные правила игры и нормальный надзор, о которых говорил Кульбака. Остальное сделает конкуренция.