Президент адвокатской палаты: полномочия, выборы и роль в адвокатском самоуправлении

Когда говорят об адвокатской палате региона, почти всегда её воспринимают через президента. Особенно если один человек занимает эту должность много лет.

Наверное, это естественно. Президент чаще других выступает публично, представляет палату перед государственными органами, созывает заседания совета, подписывает документы. Для большинства адвокатов именно он является наиболее заметной частью всей системы адвокатского самоуправления.

Но отсюда возникает вполне практический вопрос.

Кем президент адвокатской палаты является для самого адвоката и насколько велика его власть?

Кто его выбирает? Сколько лет он может занимать должность? Может ли самостоятельно возбудить дисциплинарное производство? Может ли прекратить статус адвоката? Кто формирует совет палаты и кто вообще является высшим органом адвокатской палаты региона?

Если открыть Закон об адвокатуре, выясняется довольно интересная вещь.

Президент адвокатской палаты не является начальником адвокатов региона.

Адвокат ему не подчиняется. Президент не определяет, какие дела адвокату вести, какую позицию занимать в суде, с кем заключать соглашение и как строить защиту.

И это не мелочь.

Адвокат по самой природе профессии должен оставаться независимым. Причём независимым не только от следователя, прокурора или суда.

Смысл адвокатуры был бы довольно странным, если бы вместо государственного начальника у адвоката появился корпоративный.

Поэтому выражение «руководитель адвокатов региона», на мой взгляд, не совсем правильное.

Руководить адвокатской палатой и руководить адвокатами — совершенно разные вещи.

Если совсем коротко

Высшим органом региональной адвокатской палаты является не президент и даже не совет, а собрание адвокатов, а при численности палаты более ста членов — конференция.

Совет является коллегиальным исполнительным органом.

Президент избирается из числа членов совета сроком на четыре года и организует его работу, представляет палату и осуществляет другие предусмотренные законом полномочия.

При наличии допустимого повода президент может возбудить дисциплинарное производство в отношении адвоката. Но признать адвоката виновным и тем более единолично прекратить его статус президент не может.

Эти решения проходят совершенно другую процедуру.

На бумаге всё выглядит достаточно сбалансированно.

Интереснее, как это работает в жизни.

Кто на самом деле управляет адвокатской палатой

Если отвечать строго по закону, президент вообще не является высшим органом палаты.

Высший орган — собрание адвокатов, а в больших палатах — конференция.

Именно там решаются вопросы, которые для обычного адвоката иногда значительно важнее, чем кажется.

Формируется совет.

Определяется размер обязательных отчислений.

Утверждается смета.

Рассматриваются отчёты органов палаты.

Формируются другие органы адвокатского самоуправления.

Совет, в свою очередь, является коллегиальным исполнительным органом.

А уже президент организует его работу и представляет палату.

То есть по замыслу закона конструкция выглядит не как обычная административная вертикаль:

президент — совет — адвокаты.

Она устроена наоборот.

Есть сообщество адвокатов региона. Оно формирует органы самоуправления. Эти органы получают определённые полномочия и должны действовать в интересах адвокатуры.

В теории всё логично.

Проблема начинается с совершенно обычной человеческой вещи.

Большинство адвокатов занимаются своей работой.

У них следствие, суды, доверители, документы, командировки. Они не просыпаются утром с мыслью о необходимости сегодня поучаствовать в управлении адвокатской палатой.

Конференция проходит периодически.

Совет, президент и аппарат работают постоянно.

Поэтому реальная управленческая жизнь любой крупной палаты естественным образом концентрируется вокруг довольно небольшого количества людей.

Само по себе в этом ничего плохого нет.

Кто-то всё равно должен заниматься текущей работой.

Вопрос возникает тогда, когда большинство адвокатов перестают понимать, каким образом они вообще могут влиять на эту систему.

Какие полномочия есть у президента адвокатской палаты

Полномочия у президента немаленькие.

Он представляет палату во взаимоотношениях с государственными органами, органами местного самоуправления, организациями и гражданами.

Созывает заседания совета.

Обеспечивает исполнение решений совета и собрания или конференции.

Действует от имени палаты в пределах предоставленных полномочий.

Организует текущую работу.

Но для самого адвоката есть ещё одно полномочие, которое воспринимается особенно чувствительно.

Дисциплинарное производство.

При наличии предусмотренного Кодексом профессиональной этики повода именно президент палаты возбуждает дисциплинарное производство.

Любой адвокат, который хотя бы однажды через него проходил, думаю, понимает, что это не формальность.

Даже если производство в итоге заканчивается благополучно.

Поэтому здесь особенно важно не путать две вещи.

Возбуждение дисциплинарного производства и решение вопроса о виновности адвоката — совершенно разные стадии.

Президент не должен подменять собой квалификационную комиссию и совет.

И сам факт возбуждения производства не означает, что нарушение уже установлено.

Если внутри профессионального сообщества возникает ощущение, что после возбуждения дела всё фактически решено заранее, проблема становится намного серьёзнее конкретного дисциплинарного дела.

Потому что тогда исчезает доверие к самой процедуре.

Может ли президент адвокатской палаты прекратить статус адвоката

Нет.

Мне кажется, это полезно сказать прямо, потому что внутри профессии реальные полномочия президента иногда воспринимаются значительно шире, чем они существуют юридически.

Президент может возбудить дисциплинарное производство при наличии предусмотренных оснований.

Дальше дело рассматривается квалификационной комиссией.

После её заключения — советом адвокатской палаты.

Именно совет принимает итоговое решение в рамках своей компетенции, в том числе в предусмотренных законом случаях решение о прекращении статуса.

То есть президент способен запустить процедуру.

Но он не должен подменять собой процедуру.

Это принципиальная разница.

И чем серьёзнее потенциальное последствие дисциплинарного производства, тем важнее, чтобы эта разница существовала не только в законе, но и на практике.

Прекращение статуса — это не обычная корпоративная санкция.

За ним может стоять двадцать или тридцать лет профессиональной жизни человека.

Репутация.

Практика.

Доверители.

Возможность продолжать профессию.

Поэтому такая процедура и не должна зависеть от решения одного человека.

Кто формирует совет адвокатской палаты

Вот здесь становится ещё интереснее.

Совет палаты избирается тайным голосованием и периодически обновляется.

При очередной ротации президент участвует в формировании предложений о кандидатах на выбытие и кандидатах на вакантные места.

Очевидно, что это даёт президенту существенное влияние на будущий состав совета.

Делать вид, что такого влияния нет, было бы странно.

Но действующая конструкция не сводится к тому, что президент сам определяет будущий совет.

Адвокаты или делегаты конференции вправе дополнительно выдвигать кандидатуры на вакантные места.

При наличии нескольких кандидатов используется процедура голосования.

И вот здесь начинается уже не юридический, а человеческий вопрос.

Можно сколько угодно говорить:

там всё давно решено.

Но если никто не выдвигается, никто не интересуется выборами, никто не предлагает альтернативных кандидатов и большинство адвокатов воспринимает корпоративную жизнь как совершенно постороннее дело, любая система постепенно начинает жить сама по себе.

Это один из довольно странных парадоксов нашей профессии.

Мы всю жизнь объясняем другим людям, что права нужно реализовывать.

Обжаловать.

Возражать.

Участвовать.

Не молчать.

А внутри собственной корпорации можем годами совершенно не интересоваться механизмами, которые сами же называем адвокатским самоуправлением.

А потом удивляться результату.

Кто выбирает президента адвокатской палаты

В обычном порядке президента выбирает совет адвокатской палаты из своего состава.

Срок полномочий — четыре года.

То есть непосредственно все адвокаты региона обычно за президента не голосуют.

Они участвуют в формировании совета, а уже совет выбирает из своего состава президента.

Но для длительного нахождения в должности существует специальная конструкция.

Если человек уже занимал должность президента в течение двух сроков, дальнейшее избрание происходит через собрание или конференцию адвокатов.

И здесь уже могут появляться другие кандидатуры из числа членов совета.

Поэтому говорить, что закон устанавливает абсолютное ограничение «не больше двух сроков», неправильно.

Такого запрета нет.

Но после двух сроков меняется сама процедура получения полномочий.

На мой взгляд, логика здесь вполне понятна.

Если человек руководит палатой уже много лет, для продолжения работы ему требуется более широкая легитимация со стороны адвокатского сообщества.

Нужно ли вообще ограничивать президента двумя сроками

Я бы не стал делать из продолжительного нахождения в должности самостоятельную проблему.

Иногда слышишь: человек руководит палатой пятнадцать или двадцать лет — значит что-то обязательно неправильно.

Не обязательно.

Сам по себе срок почти ничего не доказывает.

Если президент пользуется реальным доверием адвокатов, умеет защищать их перед государственными органами, построил работающую палату и сохраняет профессиональную форму, почему его обязательно надо менять исключительно ради смены фамилии?

У профессионального управления есть одна особенность, о которой иногда забывают.

Опыт имеет значение.

Отношения имеют значение.

Профессиональный авторитет имеет значение.

Институциональная память тоже имеет значение.

Но есть и обратная сторона.

Чем дольше один человек находится во главе любой организации, тем больше вокруг него естественным образом формируется система связей.

Аппарат привык работать именно с ним.

Члены совета знают друг друга много лет.

Существуют отношения с судами, следственными органами, прокуратурой, Минюстом, региональной властью.

Возникает привычный порядок принятия решений.

Само по себе это тоже не зло.

Опасность появляется в тот момент, когда сильный президент становится сильнее самого института.

Это две совершенно разные вещи.

Я вообще не вижу проблемы в сильном президенте

Скорее наоборот.

Слабый президент адвокатской палаты адвокатам мало чем поможет.

Представим вполне реальную ситуацию.

В регионе появляется системная проблема с допуском адвокатов к доверителям.

Или начинаются обыски у коллег.

Или адвокатов вызывают на допрос по обстоятельствам работы с доверителями.

Или следственные органы регулярно пытаются получить доступ к сведениям, составляющим адвокатскую тайну.

В такой ситуации лучше, чтобы президент палаты был человеком, звонок которого способен хотя бы заставить другую сторону внимательно выслушать позицию адвокатского сообщества.

Авторитет имеет значение.

Связи имеют значение.

Опыт переговоров имеет значение.

Не вижу смысла делать вид, что всё это не существует.

Проблема начинается не тогда, когда президент сильный.

Проблема начинается тогда, когда рядом с сильным президентом слабые институты.

Если совет существует исключительно для утверждения заранее сформированной позиции — это плохо.

Если ротация становится формальностью — плохо.

Если адвокаты не понимают, каким образом принимаются важные для них решения, — тоже плохо.

Если альтернативное профессиональное мнение воспринимается как нелояльность — уже совсем плохо.

А сильный президент при действительно сильном совете, на мой взгляд, наоборот, одна из лучших возможных конструкций.

Совет должен действительно быть советом

Об этом вообще мало говорят.

В советах адвокатских палат работают опытные адвокаты.

И когда они рассматривают дисциплинарное дело своего коллеги, каждый из них должен принимать решение самостоятельно.

По крайней мере именно так должна работать коллегиальность.

Особенно когда рассматривается вопрос о прекращении статуса.

Это не обычное голосование по хозяйственной теме.

За несколькими страницами итогового решения находится жизнь конкретного человека.

Его профессия.

Репутация.

Иногда десятилетия работы.

Поэтому независимость членов совета внутри самого совета имеет огромное значение.

Если человек голосует не так, как считает правильным, а так, как «принято», коллегиальность остаётся исключительно юридической конструкцией.

И здесь уже совершенно неважно, насколько красиво она описана в законе.

Президент адвокатской палаты — это не сама палата

Мне кажется, это вообще один из главных вопросов.

У хорошего президента со временем почти неизбежно появляется большой личный авторитет.

Люди привыкают к нему.

С ним начинают ассоциировать палату.

Он знает руководителей основных государственных органов региона.

Его знают судьи.

Следователи.

Прокуроры.

Руководители адвокатских образований.

Он десятилетиями находится внутри профессиональной системы.

И в какой-то момент действительно может появиться ощущение, что без этого человека вся конструкция перестанет работать.

Вот этого хороший руководитель, пожалуй, и не должен допускать.

Лучший результат многолетней работы президента — когда после его ухода палата продолжает нормально работать.

Защита профессиональных прав работает.

Совет способен принимать самостоятельные решения.

Дисциплинарная практика не начинает каждый раз формироваться заново.

Аппарат продолжает функционировать.

Отношения с государственными органами не исчезают вместе с телефонной книжкой одного человека.

Приходят новые люди.

Если после ухода руководителя организацию приходится строить практически заново, значит все предыдущие годы строилась не организация.

Строился человек.

И здесь уже есть вопрос не только к президентам

А к самим адвокатам.

У нас вообще довольно интересное отношение к собственному самоуправлению.

Когда палата принимает решение, которое нас устраивает, мы редко интересуемся, каким образом оно было принято.

Когда решение не нравится, появляется довольно абстрактное понятие «руководство палаты».

Но руководство откуда-то появляется.

Совет кто-то выбирает.

Делегатов кто-то выбирает.

Размер обязательных отчислений кто-то утверждает.

Смету кто-то принимает.

Отчёты кто-то заслушивает.

Можно двадцать лет совершенно не интересоваться корпоративной жизнью.

Это право каждого.

Но тогда довольно трудно всерьёз рассуждать о качестве самоуправления.

Потому что самоуправление — это не только ситуация, когда государство не управляет адвокатами.

Самоуправление — это когда адвокаты действительно хотя бы иногда управляют собой.

Как я бы оценивал работу президента адвокатской палаты

Точно не по количеству лет в должности.

И не по числу проведённых мероприятий.

Я бы вообще смотрел на довольно приземлённые вещи.

Если завтра адвоката начинают незаконно допрашивать по делу его доверителя — что делает палата?

Если утром у адвоката проводится обыск — через какое время появляется представитель палаты?

Если пытаются изъять адвокатское производство — насколько профессионально и принципиально реагирует представитель?

Если в регионе возникает системная проблема с ФСИН — способна ли палата добиться результата?

Публикуется ли практика защиты профессиональных прав?

Можно ли понять дисциплинарные стандарты палаты?

Понятно ли адвокату, что допускается, а что уже рассматривается как профессиональное нарушение?

Доступна ли финансовая отчётность?

Появляются ли в совете новые люди?

Существует ли внутри сообщества нормальная профессиональная дискуссия?

И есть ещё один вопрос.

На мой взгляд, самый важный.

Одинаково ли работает система для известного адвоката, члена совета и человека, который двадцать лет спокойно ведёт дела где-нибудь в районном центре и появляется в палате только тогда, когда это действительно необходимо?

Настоящий институт отличается от системы личных отношений именно этим.

Президент адвокатской палаты будущего

Есть ещё одна тема, которую в ближайшие годы уже невозможно будет игнорировать.

Адвокатские палаты меняются значительно медленнее окружающего мира.

Адвокатская тайна сегодня находится не только в бумажном производстве.

Она в телефоне.

В ноутбуке.

В облаке.

В мессенджерах.

В системах видеоконференций.

В цифровых архивах.

И уже — в системах искусственного интеллекта, которыми адвокаты начинают пользоваться в повседневной работе.

Следственные действия тоже становятся цифровыми.

Изъятие телефона сегодня иногда способно дать значительно больше информации, чем обыск целого кабинета двадцать лет назад.

Будут появляться новые вопросы.

Можно ли передавать данные доверителя внешней системе искусственного интеллекта?

Где физически обрабатываются эти данные?

Как защищать адвокатскую тайну при доступе к облачному хранилищу?

Что делать при удалённом доступе к цифровым устройствам?

Какие профессиональные стандарты использования ИИ допустимы для адвоката?

Поэтому президент современной крупной палаты — это уже не только уважаемый адвокат с большим стажем и хорошими отношениями с региональными государственными органами.

Нужно ещё понимать, куда вообще движется профессия.

Причём желательно немного раньше, чем проблема станет массовой.

Палата должна уметь видеть некоторые риски раньше отдельного адвоката.

Иначе возникает вполне справедливый вопрос: зачем вообще нужен большой профессиональный институт?

Что я бы изменил

Ничего революционного.

Я бы сделал работу региональных палат намного понятнее для самих адвокатов.

Не нужны отчёты на сто страниц, которые никто не читает.

Наоборот.

Очень простой ежегодный документ.

Что произошло за год.

Какие профессиональные права адвокатов нарушались.

Сколько раз палата вмешалась.

Что удалось сделать.

Что не удалось.

Какие системные проблемы появились.

Какие дисциплинарные вопросы встречались чаще всего.

На что были потрачены общие средства.

Что палата собирается сделать в следующем году.

И отдельно — что было заявлено президентом несколько лет назад и что из этого получилось.

Не вижу здесь ничего революционного.

Так должна работать взрослая профессиональная организация.

Коротко: что нужно знать адвокату о президенте палаты

Является ли президент адвокатской палаты начальником адвоката?

Нет. Адвокат не находится у президента палаты в служебном подчинении. Президент осуществляет полномочия внутри системы адвокатского самоуправления, но не руководит профессиональной деятельностью конкретного адвоката.

Кто является высшим органом региональной адвокатской палаты?

Собрание адвокатов, а если палата насчитывает более ста членов — конференция адвокатов.

Кто выбирает президента адвокатской палаты?

В общем порядке президента избирает совет адвокатской палаты из своего состава сроком на четыре года.

Сколько сроков президент может занимать должность?

Абсолютного запрета занимать должность более двух сроков нет. Однако после двух сроков дальнейшее избрание происходит уже по специальной процедуре через собрание или конференцию адвокатов.

Может ли президент возбудить дисциплинарное производство против адвоката?

Да, если имеется предусмотренный Кодексом профессиональной этики допустимый повод.

Означает ли возбуждение дисциплинарного производства виновность адвоката?

Нет. Это только начало установленной корпоративной процедуры. Дальше материалы рассматриваются квалификационной комиссией и советом адвокатской палаты.

Может ли президент самостоятельно прекратить статус адвоката?

Нет. Такое решение президент единолично не принимает.

Кто формирует совет адвокатской палаты?

Совет формируется собранием или конференцией адвокатов тайным голосованием. Закон предусматривает его периодическую ротацию и возможность дополнительного выдвижения кандидатур адвокатами или делегатами.

И всё-таки кто президент палаты для адвоката?

Точно не начальник.

Наверное, и выражение «первый среди равных» не вполне точное.

У президента объективно больше полномочий и значительно больше институционального влияния, чем у обычного адвоката или отдельного члена совета.

Поэтому я бы сформулировал проще.

Президент адвокатской палаты — это человек, которому адвокатское сообщество на определённое время доверило значительную часть управления своим профессиональным институтом.

Именно доверило.

Не отдало.

Мне кажется, это важная разница.

Потому что палата принадлежит не президенту.

Не совету.

Не аппарату.

Она вообще никому не принадлежит.

Это организация самих адвокатов.

И если однажды эта довольно простая мысль перестаёт ощущаться внутри профессии, значит вопрос уже не в конкретном президенте.

Значит что-то произошло с самим адвокатским самоуправлением.