Налоговая проверяет почти каждую сделку. Что делать бизнесу?

Я оценщик в компании 1Капиталь, работаю в профессии восемнадцать лет, подписываю в том числе судебные заключения. За последние пару лет структура обращений заметно поменялась: раньше приходили за оценкой для сделки, теперь всё чаще приходят потому, что сделка уже прошла, а к ней появились вопросы. Начну с двух историй.

Кейс первый: машина за 2,8 миллиона

Компания продала служебный автомобиль — Voyah Free 2022 года — за 2,8 млн рублей. Сделка прошла четыре месяца назад. А покупали машину новой почти вдвое дороже. Сегодня пришла ИФНС с простым вопросом: насколько цена разумна и не нужно ли доплатить налоги и пени. Дальше стандартный сценарий, который я в последнее время рекомендую всем: привлекли оценщика. В этом случае клиенту повезло — мы оценили машину примерно в ту же сумму. То есть ощущения продавца при подписании договора оказались верными: цена была рыночной, просто никто её не обосновывал. Вопрос сняли.

Но обратите внимание на одну деталь. Отчёт мы делаем сегодня, а оценить нужно на дату сделки. Это законно, так можно. Только оценщик в этом случае работает с ограничениями: он не вправе опираться на информацию о событиях, произошедших после даты оценки, часть источников за прошлый период уже недоступна, а результат корректнее описывать интервалом, чем точкой. Плюс инспектор видит дату составления документа и понимает, что отчёт появился после вопроса, а не до сделки. Совпади цифры чуть иначе — и разговор был бы другим.

Почему налоговая имеет право спрашивать

Многие предприниматели искренне удивляются: свобода договора же, статья 421 ГК, о какой цене договорились — такая и есть. В гражданских отношениях это верно. В налоговых работает другая логика. Отправная точка — статья 105.3 НК РФ. Если в сделке между взаимозависимыми лицами применены условия, отличающиеся от тех, что были бы между независимыми, то доходы, которые могли быть получены, но не были, учитываются для целей налогообложения. Дальше есть важное ограничение, о котором налогоплательщики часто не знают. Проверять цены на соответствие рыночному уровню в порядке раздела V.1 НК может только центральный аппарат ФНС, а не территориальная инспекция в ходе обычной проверки. И само по себе отклонение цены от рынка необоснованной налоговой выгодой не является — это позиция Президиума Верховного Суда из обзора практики от 16.02.2017.

Но там же сформулирована оговорка, которая и составляет суть дела: многократное отклонение цены от рыночного уровня может учитываться как один из признаков необоснованной налоговой выгоды — в совокупности с иными обстоятельствами, указывающими на расхождение между оформлением сделки и её реальным содержанием. ФНС эту позицию воспроизводит в своих письмах — в частности, в пункте 9 письма от 09.07.2018 № СА-4-7/13130 и в письме от 05.07.2023 № БВ-4-7/8532.

Критериев «многократности» при этом нигде не установлено. На практике инспекция начинает разговор при отклонении в разы, а совокупность обстоятельств набирается быстро: взаимозависимость, отсутствие деловой цели, отсутствие расчётов, продажа сразу после покупки.

Есть и второй момент — НДФЛ. Если автомобиль продан директору, работнику или учредителю, то есть взаимозависимому лицу, разница между рыночной ценой и ценой сделки образует материальную выгоду, которая облагается НДФЛ. Этот подход зафиксирован в письме ФНС от 27.11.2017 № ЕД-4-13/23938@ и письме Минфина от 03.10.2017 № 03-04-06/64417.

Стоит объяснить, почему в этом кейсе цена действительно оказалась рыночной, хотя выглядела подозрительно. Автомобиль 2022 года выпуска, китайский электромобиль. За прошедшее время на российском рынке произошло несколько вещей сразу: массовый завоз китайских машин обрушил цены на вторичке, у электромобилей отдельно дисконтируется состояние батареи и стоимость её потенциальной замены, гарантия к моменту продажи либо закончилась, либо подходила к концу, а сервисная сеть у новых марок тоньше, чем у привычных брендов. Плюс сам по себе первый год эксплуатации нового автомобиля даёт самую большую потерю в стоимости. Сложите это — и падение вдвое за неполные четыре года перестаёт быть аномалией. Но чтобы это увидеть, нужен расчёт с подбором аналогов и корректировками. Именно в этом и состоит функция отчёта. Он не делает цену правильной. Он объясняет, почему она такая.

Отступление: договор, написанный нейросетью

В этой же истории был ещё один момент, на который я обратил внимание сразу: договор купли-продажи готовили с помощью нейросети. Это видно по структуре, по формулировкам, по набору пунктов, которые в такой сделке не нужны, и по отсутствию тех, которые нужны. Скажу прямо: я не против нейросетей и сам ими пользуюсь. Но на подготовке документов экономить не стоит — лучше взять готовый шаблон из справочно-правовой системы или, если есть возможность, обратиться к юристу.

Причина не в качестве текста, а в распределении ответственности. Как объяснил в августе 2026 года декан факультета права ВШЭ Вадим Виноградов, нейросеть не является субъектом права, не несёт ответственности за содержание документа и не может оценить все юридически значимые обстоятельства конкретной ситуации. Он же выделяет договорные отношения как зону наибольшего риска: статья 421 ГК даёт сторонам свободу определять условия, но модель не знает целей сторон и предлагает типовой шаблон — а ошибка в порядке расчётов или в сроках расторжения оборачивается судом. Отдельно эксперт отмечает, что нейросети регулярно ссылаются на утратившие силу нормы и на вовсе несуществующие судебные решения.

Добавлю от себя то, что вижу в отчётах и заключениях: модель хорошо пишет гладко и плохо — точно. А в документе важна не гладкость. Здесь важна не то, что каждая фраза — важна каждая буква. И следующий кейс ровно об этом.

Кейс второй: строчка в акте приёма-передачи

Мы выступали судебными экспертами в процессе, где спорили о состоянии проданного транспортного средства. Задача перед нами стояла нетривиальная: оценить автомобиль на дату пятилетней давности. Ключевое ограничение здесь то же, что и в первом кейсе, только жёстче. Осмотреть объект в том состоянии, в котором он был пять лет назад, невозможно. Опросить свидетелей — не доказательство. Эксперт может оперировать только документами, составленными на ту дату или близко к ней.

И вот в акте приёма-передачи было написано, что передаётся полностью технически исправное транспортное средство. Скорее всего, продавец просто взял типовую формулировку и не задумался. В дальнейшем он утверждал обратное — что состояние было другим, что покупатель об этом знал, что были оговорённые недостатки. Но проверить это невозможно. Единственное подтверждение состояния на дату передачи — документ, который стороны подписали в тот день. Позиция продавца развалилась именно поэтому. Не из-за слабых аргументов, не из-за плохого юриста, а из-за одной строчки, которую никто не прочитал внимательно.

Гражданский Кодекс распределяет бремя доказывания по статье 476: покупатель, предъявляя претензии к качеству, должен доказать, что недостатки возникли до передачи товара или по причинам, возникшим до неё. Казалось бы, это в пользу продавца. Но акт с формулировкой «передаётся в технически исправном состоянии» переворачивает конструкцию. Продавец собственной подписью зафиксировал факт: на дату передачи всё было в порядке. Дальше любые его ссылки на скрытые дефекты, износ или оговорённые недостатки бьются об этот документ. Опровергать собственный подписанный акт — задача почти безнадёжная.

Обратная сторона тоже верна и полезна покупателям: если недостатки при передаче есть, их надо перечислить в акте как можно подробнее и указать, что они возникли до момента передачи. Тогда за них отвечает продавец.

Ретроспективная оценка — а это и наследство, и налоговые проверки прошлых периодов, и банкротные споры за три года, и судебные экспертизы — целиком строится на документах, которые остались от сделки. Не на том, как было на самом деле, а на том, что зафиксировано. Поэтому набор документов по сделке — это не бюрократия. Это то, чем вы будете располагать через три года, когда никто уже ничего не вспомнит.

Минимальный комплект по любой сделке с имуществом:

1. договор с точным описанием предмета и порядка расчётов;
2. акт приёма-передачи с честным описанием состояния, а не с шаблонной формулировкой;
3. документы об оплате;
4. фотографии объекта на дату передачи;
5. отчёт об оценке или иное обоснование цены — если цена отличается от очевидной;
6. переписка, из которой видны переговоры и мотивы сторон.

Почему это происходит

Оба кейса — это следствие того, что происходит с бюджетом. И здесь стоит посмотреть на цифры, потому что они объясняют логику проверяющих лучше любых рассуждений о «закручивании гаек». По предварительным данным Минфина, федеральный бюджет за январь — июль 2026 года исполнен с дефицитом 6,455 трлн рублей, или 2,8% ВВП. Для сравнения: законом о бюджете на весь 2026 год дефицит был запланирован в размере 3,786 трлн рублей, или 1,6% ВВП. То есть за семь месяцев фактический дефицит превысил годовой план почти вдвое.

Разложим на составляющие:

1. доходы за семь месяцев — 22,112 трлн рублей, рост на 8,8% год к году;
2. расходы — 28,567 трлн рублей, рост на 14,5%;
3. нефтегазовые доходы — 4,595 трлн рублей, снижение на 16,8%;
4. ненефтегазовые доходы — 17,518 трлн рублей, рост на 18,3%.

Вот в этих двух последних строчках и содержится ответ на вопрос, почему налоговая пришла спрашивать про машину за 2,8 млн.

Снижение нефтегазовых доходов Минфин объясняет прежде всего динамикой цен на нефть в предыдущие периоды. Но у этого падения есть и вторая составляющая — производственная. С марта 2026 года ударам подверглись 24 нефтеперерабатывающих завода. По оценке экспертов, в результате несколько месяцев простаивает около половины всех нефтеперерабатывающих мощностей страны (не подтвержденная информация); волна атак, начавшаяся в конце июля, полностью или частично остановила мощности; поставки бензина на внутренний рынок в первые три недели августа сократились почти на 20% к тому же периоду 2025 года. Практические последствия видны каждому: запрет экспорта бензина, лимиты на АЗС в ряде регионов, очереди, рост розничных цен. Минэнерго планировало вывести на полную мощность не менее 70% повреждённых НПЗ к середине августа.

Отдельно отмечу техническую деталь, которую часто путают: нефтегазовые доходы бюджета зависят прежде всего от добычи и экспорта сырья, а не от продаж бензина внутри страны. Но добыча в июне 2026 года, по данным ОПЕК, упала до минимума за два с половиной года — некуда девать сырьё, если перерабатывать его негде. Логистика тоже под давлением: удары по складским комплексам и транспортной инфраструктуре повышают издержки, страховые ставки и сроки поставок — а значит, снижают маржу и налоговую базу тех самых компаний, с которых бюджет собирает ненефтегазовые доходы.

Сложим три факта. Расходы растут быстрее доходов. Нефтегазовая часть сокращается. Ненефтегазовая растёт на 18,3%. Ненефтегазовые доходы — это НДС, налог на прибыль, НДФЛ, страховые взносы, то есть деньги внутренней экономики. Их рост на 18,3% при инфляции и стагнирующем выпуске означает не то, что бизнес стал зарабатывать в полтора раза больше. Это означает, что с той же базы собирают больше — за счёт ставок и за счёт администрирования. Ставки уже подняли: с 1 января 2026 года базовая ставка НДС выросла с 20 до 22%. Порог доходов, при котором упрощенцы становятся плательщиками НДС, снизили до 20 млн рублей. Лимит для патента снижается по графику: 20 млн в 2026 году, 15 млн в 2027-м, 10 млн с 2028-го. Администрирование усилили ещё раньше. Показательная цифра: по итогам всей контрольно-аналитической работы ФНС за 2025 год в бюджет поступило 496 млрд рублей, из которых 310 млрд — по результатам одной аналитической работы, без выездных проверок. Больше половины денег бизнес доплатил сам, просто получив вопрос и не найдя, чем ответить.

При этом сами проверки стали дороже и результативнее: в 2025 году количество выездных проверок выросло на 13% (в Москве — на 27%, в Петербурге — на 45%), средняя сумма доначислений по одной проверке увеличилась на 45% и составила порядка 94 млн рублей, а результативность выездных проверок держится около 98%. Отбиваться в судах стало труднее: в 2026 году суммы, уменьшенные по решениям судов, упали с 53,4 до 30,3 млрд рублей. Вывод, который я делаю из этих цифр: дыру в бюджете придётся закрывать, и закрывать её будут теми средствами, которые доступны. Доступны сейчас внутренние налоги и качество их собираемости. Поэтому проверки будут не мягче, а жёстче, и распространяться они будут не только на крупный бизнес. Дополнительный штрих: в апреле 2026 года Верховный суд опубликовал тематический обзор по налогообложению имущества организаций, где первым делом идёт покупка здания у дочерней компании за 2,8 млн рублей при рыночной стоимости 42 млн. Совпадение цифры с ценой машины из первого кейса случайное, но показательное: та же логика применяется и к зданию за десятки миллионов, и к одному автомобилю.

Что это значит

Раньше значительная часть операций внутри группы и внутри семьи проходила по принципу «мы же свои, разберёмся». Этот режим закончился. Вот типовые сделки, каждая из которых сегодня почти гарантированно вызывает вопрос, если цена отличается от рыночной:

1. продажа автомобиля директору, учредителю, работнику или родственнику;
2. продажа недвижимости или оборудования связанной компании либо своему ИП;
3. передача имущества между компаниями одной группы, в том числе как «возврат капитала»;
4. аренда помещения у учредителя — и завышенная, и заниженная;
5. выплата роялти за товарный знак, зарегистрированный на собственника;
6. управленческие услуги от связанной компании;
7. беспроцентные и «символические» займы внутри группы;
8. продажа товара своему же ИП на спецрежиме перед продажей конечному покупателю;
9. внесение имущества в уставный капитал или вклад в имущество;
10. продажа актива по цене, близкой к остаточной стоимости.

Отдельно скажу про соблазн, который в такой ситуации возникает: не заключать договор вообще. Это не безопасный вариант, а другой вид риска. Безвозмездное получение имущества или имущественного права образует внереализационный доход по пункту 8 статьи 250 НК РФ, и инспекция оценит его по рыночным ценам сама. Выбора «обосновывать цену или не обосновывать» на самом деле нет. Есть выбор «обосновать сделку или обосновать её отсутствие».

Советы предпринимателям, которые планируют работать долго

Это не универсальный рецепт и не юридическая консультация — это набор привычек, который я вывел из практики и применяю к собственным сделкам.

1. Считайте схему по полной стоимости, а не по экономии. У любой конструкции есть цена: сопровождение, риск доначисления, штраф 40% за умышленную неуплату по пункту 3 статьи 122 НК РФ, пени, время на спор, репутация в глазах банка. Экономия в 15% сегодня и доначисление за три года плюс штраф — это разные величины.

2. У каждой операции должна быть деловая цель, не связанная с налогами. Это буквальное требование пункта 2 статьи 54.1 НК РФ. Формулируйте её заранее и письменно: служебная записка, протокол, обоснование в приказе. Задним числом деловая цель не изобретается.

3. Не используйте конструкции, которые вы не сможете объяснить одним абзацем. Если для объяснения нужна схема на листе А4 со стрелками, объяснять её будет сложно и вам, и вашему юристу.

4. Дробление, «технические» контрагенты и вывод прибыли через ИП — не серая зона, а красная. В первом полугодии 2025 года арбитражные суды рассмотрели 47 споров о дроблении бизнеса. Налогоплательщик выиграл в семи.

5. Обосновывайте цену до сделки, а не после. Отчёт об оценке, датированный до подписания договора, — часть деловой цели. Отчёт после акта проверки — объяснение постфактум. Юридически допустимы оба, но вес у них разный.

6. Заказывайте оценку, если цена отличается от очевидной. Простой критерий: если вы сами не сможете за минуту объяснить постороннему человеку, почему цена именно такая, — обоснование нужно.

7. Для сделок со связанными лицами оценка обязательна фактически, даже если не обязательна юридически. Стоимость отчёта по автомобилю или помещению несопоставима с суммой возможных доначислений.

8. Не путайте оценку и «справку о стоимости». Отчёт готовит оценщик — член саморегулируемой организации, с квалификационным аттестатом по нужному направлению и страховкой ответственности. Документ от «эксперта» без этого статуса в споре весит немного.

9. Читайте акт приёма-передачи так же внимательно, как договор. Формулировка о состоянии передаваемого имущества — не вежливость, а доказательство. Пишите то, что есть, а не то, что в шаблоне.

10. Не экономьте на подготовке договора. Готовый шаблон из справочно-правовой системы или юрист стоят дешевле, чем спор. Текст от нейросети берите как черновик и проверяйте — ответственность за него всё равно на вас.

11. Фиксируйте состояние объекта фотографиями с датой. Через три года это будет единственный способ показать, что было на самом деле.

12. Сохраняйте переписку по сделке. Она показывает переговоры, мотивы и реальность отношений — то есть ровно то, что проверяется по статье 54.1 НК РФ.

13. Проверяйте контрагентов и сохраняйте результаты проверки. Не для отчётности, а чтобы потом было чем подтвердить проявленную осмотрительность.

14. Храните документы пять лет — это не рекомендация, а норма. Подпункт 8 пункта 1 статьи 23 НК РФ обязывает обеспечивать сохранность данных бухгалтерского и налогового учёта и документов, необходимых для исчисления налогов, в течение пяти лет.

15. По части документов срок фактически длиннее. Документы по убыткам, которые вы переносите на будущее, хранятся весь период переноса плюс установленный срок после. Документы по основным средствам нужны весь срок амортизации. Документы по сделкам, которые могут попасть в периметр банкротства, — минимум три года с даты сделки, а лучше дольше.

16. Держите архив в двух местах и в читаемом виде. Бухгалтерская программа, из которой уволившийся бухгалтер унёс пароль, — не архив.

17. Заведите по каждой существенной сделке отдельную папку. Договор, акт, платёжки, обоснование цены, фотографии, переписка. Пять минут при заключении сделки против нескольких недель поисков через три года.

Итог

Государство закрывает бюджетный разрыв, и один из немногих быстрых способов это сделать — повысить собираемость с внутренней экономики. Ненефтегазовые доходы за семь месяцев 2026 года выросли на 18,3% при падении нефтегазовых на 16,8%; это и есть содержание происходящего. Для бизнеса практический вывод не в том, чтобы бояться, а в том, чтобы перестать полагаться на ощущения. Цена в договоре, состояние имущества в акте, деловая цель операции — всё это теперь должно существовать в виде документов, а не в виде общего понимания сторон.

Две истории из начала статьи различаются одним. В первой у компании ничего не было — но повезло: расчёт подтвердил цену задним числом, и вопрос сняли. Во второй у стороны был документ — и именно он сработал против неё, потому что его писали не глядя. Разница между этими сценариями стоит минимум десятков тысяч рублей или один внимательный час перед подписанием.

Телеграм-канал автора статьи — «Бизнес по плану».