Дель Вячеслав
«Я просто была вся проект»: Кристина Дель о закрытии бизнеса, партнёрстве и новых запусках
В интервью она рассказывает и о проектах, которые развивала долго, и о попытках, которые не состоялись. Причём некоторые из несостоявшихся идей она по-прежнему считает сильными.
«Я просто была вся проект», — так Кристина описывает своё состояние во время создания The Club. Она была увлечена работой, много в неё включалась и, по собственному признанию, внутренне мало присутствовала в семье. Партнёрство закончилось тяжело. Финансовые потери тоже были, но сильнее, по её словам, переживалось то, что сам проект не состоялся.
Кристина — моя жена. Мы оба занимаемся бизнес-образованием, обсуждаем профессиональные вопросы и помогаем друг другу, поэтому эту связь я обозначаю сразу. Но её опыт управления и собственных проектов начался задолго до нашего знакомства. Именно этот опыт здесь в центре: как она переходила между ролями, с чем сталкивалась и какие изменения описывает сейчас.
В статье все биографические сведения и численные оценки приведены по её интервью. Они позволяют разобрать несколько управленческих ситуаций, но не восстановить финансовую отчётность её компаний. Поэтому предмет разговора — решения, нагрузка, партнёрство и продолжение работы после неудач.
От управления кофейней — к ответственности за собственную компанию
В 2002 году, по рассказу Кристины, она устроилась в компанию, где отвечала за персонал и выполняла другие поручения. Перед открытием кофейни собственники предложили ей стать управляющей. Она вспоминает, что предложение вызвало шок и испуг, но согласилась. Позднее работала директором по развитию в другой сети кофеен.
В её профессиональной биографии были также гостиничное направление и руководство бизнесом по оптовой торговле ювелирными изделиями в Сибирском федеральном округе. Собственные начинания не всегда сменяли наёмную работу: часть из них существовала параллельно. Кристина рассказывает о клининговой компании, занимавшейся в том числе наружным мытьём окон зданий. Были и менее удачные попытки — например, продажа рюкзаков, которые они с подругой закупали в Америке.
Одним из первых серьёзных самостоятельных бизнесов она считает торговлю строительными материалами в Уфе. Знакомая предложила работать вместе ближе к поставщикам, и Кристина переехала. Позднее их пути разошлись, она открыла отдельную компанию. В её воспоминаниях этот этап связан с договорами, переговорами с директорами заводов и ответственностью за собственное дело.
Во время кризиса, который Кристина относит к 2009 году, ситуация стала тяжёлой. По её словам, поставщики не отдавали материалы, заказчики не платили. Возникли и личные трудности: нужно было съезжать с квартиры, и оказалось негде жить. Компания перестала работать, Кристина вернулась в Новосибирск.
«Я бы не сказала, что я его там как-то успешно преодолела», — говорит она об этом кризисе. В этой фразе нет попытки представить закрытие заранее продуманным шагом. Конкретный бизнес продолжить не удалось. Следующие проекты появились позже, и их наличие не меняет результата этой истории.
С управленческой точки зрения в рассказе важно одновременное давление с двух сторон: нет ожидаемого исполнения от поставщиков и нет поступлений от заказчиков. Какие именно договорённости действовали и как были устроены расчёты, интервью не раскрывает. Поэтому обвинять Кристину в неправильном управлении деньгами было бы безосновательно. Но собственнику история даёт вполне предметный вопрос: как будут исполняться его обязательства, если одновременно задержатся и поставка, и оплата?
Это шире, чем вопрос о количестве продаж. Нужно видеть, какие деньги уже поступили, какие только ожидаются, что оплачено поставщикам и когда компания должна выполнить обещанное клиенту. В истории Кристины мы не можем посчитать этот разрыв. Зато можем увидеть, почему разбор состояния бизнеса нельзя ограничивать подписанными договорами и объёмом работы.
Несколько работ одновременно: что стоит за высокой занятостью
Другой период Кристина описывает через необходимость обеспечивать себя и дочь. Когда она осталась с ребёнком одна, дочери, по её словам, было два года. В тот период у неё была клининговая компания, одновременно она участвовала в запуске ресторанного направления гостиницы. Параллельно начала заниматься и ювелирным бизнесом.
В её рассказе есть конкретный повседневный порядок: рано встать, отвезти дочь в ясли, успеть на работу. Точное время она вспоминает с сомнением, но главное здесь не час подъёма. Несколько направлений деятельности существовали рядом с заботой о маленьком ребёнке. Сама Кристина называет этот период очень насыщенным делами и говорит, что тогда больше находилась внутри профессиональной жизни, чем внутри семейной.
Сегодня она допускает, что иначе распределяла бы своё время. Позднее она сменила род деятельности, и возможностей проводить время с дочерью стало больше. Это конкретное изменение в её рассказе: изменился характер работы — изменились возможности участия в семейной жизни. Насколько при этом поменялся доход, она не сообщает.
Для предпринимателя здесь важно не поспешить с оценкой. Несколько работ могут быть способом обеспечить семью, а не признаком отсутствия приоритетов. Но само количество направлений ещё ничего не говорит об устойчивости всей конструкции. Нужно понимать, какие из них приносят деньги, какие требуют вложений и сколько личного участия необходимо каждому.
Кристина не приводит сравнительную доходность своих занятий, поэтому делать за неё такой вывод нельзя. Её интервью показывает другое: профессиональная нагрузка имела последствия для распределения времени. И впоследствии она изменила именно деятельность. Это полезный предмет для анализа собственника, который пытается решить проблему занятости только более плотным календарём.
The Club: финансовый результат и личные последствия не совпали по масштабу
The Club Кристина создавала вместе с партнёршей. Замысел она связывает с объединением людей и в интервью продолжает оценивать очень высоко, хотя проект уже не существует. Это существенная деталь: отрицательный результат не заставил её признать саму идею бессмысленной. Но перспективность идеи в её собственных глазах не обеспечила продолжения проекта.
Партнёрство, по словам Кристины, не сложилось и завершилось тяжело. После этой истории она ещё «где-то год, наверное» находилась в состоянии апатии. Это её приблизительное описание собственного состояния. Оно не означает, что весь этот период она не работала или не занималась другими делами: таких сведений в интервью нет.
О финансовом минусе она тоже говорит, но главным переживанием называет несостоявшийся проект. Во время его создания она, по собственному признанию, была почти полностью погружена в работу. В семье в тот момент присутствовала мало именно внутренне. Поэтому личные последствия этой истории в её рассказе выходят далеко за пределы денежных потерь.
Из интервью нельзя установить, кто был прав в партнёрском разногласии, какие действовали договорённости и что именно привело к завершению. Но можно разделить то, что Кристина сообщила: проект не состоялся, сотрудничество закончилось тяжело, финансовые потери были, переживания продолжались после завершения партнёрства. Это разные последствия одной истории. Сводить их в единственную сумму ущерба было бы неточно.
Для меня здесь важен вопрос об управлении вовлечённостью основателя. Увлечённость помогает запускать проект и проходить трудные этапы, однако сама по себе ничего не говорит о состоянии отношений между партнёрами. Возможны разные взгляды на перспективы, нагрузку и дальнейшую работу. Поэтому разговор о том, насколько всем нравится идея, не заменяет обсуждения того, кто за что отвечает и готов ли продолжать на прежних условиях.
Это не утверждение о том, чего не было в The Club. Таких подробностей у нас нет. Это практический вывод для собственника из рассказа о тяжёлом завершении сотрудничества: состояние партнёрства заслуживает отдельного внимания, даже когда интерес к самому продукту остаётся сильным.
Девять лет работы и завершение проекта — ещё не характеристика провала
Проект «Женщина в бизнесе женщина», по словам Кристины, появился в 2016 году и просуществовал девять лет. Она описывает его как образовательный проект всероссийского масштаба. На момент интервью он уже завершился. При этом причины завершения она не раскрывает.
В этом проекте была команда. Кристина рассказывает, что не посещала все мероприятия лично. Именно её команда нашла Вячеслава как эксперта и пригласила к участию; первая встреча Кристины и Вячеслава состоялась онлайн во время пандемии, когда они принимали экзамен у участниц. Позднее профессиональное знакомство переросло в личное.
Девять лет — срок существования проекта, а не доказательство его прибыльности. Завершение — тоже не доказательство провала. В интервью нет данных о выручке, расходах, числе выпускниц или причинах остановки, которые позволили бы вынести такую оценку. При этом сам опыт длительной работы образовательного направления присутствует в её биографии наряду с историями неудачных запусков.
Для делового разбора это важное различие. Если поставить рядом The Club, компанию стройматериалов и «Женщину в бизнесе женщина», получится не перечень одинаковых провалов. Получатся три разных ситуации с разной полнотой информации. По одной известны проблемы с поставками и оплатами, по другой — тяжёлое завершение партнёрства, по третьей — длительность работы и факт завершения. 
Такая таблица не устанавливает причины всех событий. Она помогает не подменять анализ общим ярлыком «успех» или «неудача». Для собственника следующий вопрос в каждом случае будет своим. И сведения, которые потребуются для ответа, тоже будут разными.
От длительного проекта — к практикуму на 70–100 человек
На момент интервью одним из действующих направлений Кристины была «Дельная коммуникативка» — практикум по развитию коммуникативного интеллекта. Описывая его аудиторию, она называет диапазон от 70 до 100 человек. По её словам, в основном это знакомые ей люди, близкие по ценностям. Ей нравится работать с этой аудиторией, и сам проект она описывает как значимый для себя.
Эта цифра показывает заявленный размер аудитории практикума. Она не даёт оснований считать выручку: в интервью нет цены участия, структуры платных и бесплатных мест, частоты встреч и расходов на проведение. Но уже позволяет точнее представить формат, чем общая фраза «занимается образовательными проектами». Речь идёт о встречах с десятками участников, а не только об индивидуальных консультациях.
Кристина связывает коммуникативный интеллект с пониманием себя, взаимодействием с окружающими и способностью передавать идеи. Часть замысла, по её словам, выросла из The Club, а часть — из более раннего личного и профессионального опыта. В 2026 году она, как сообщает в интервью, собрала первую исследовательскую группу для изучения этого направления. Представленных материалов недостаточно, чтобы оценить научную новизну или эффективность подхода. 
В её рассказе можно увидеть несколько разных стадий работы: уже проводится практикум, параллельно развивается концепция, существуют планы дальнейшего исследования и преподавания. Смешивать эти стадии не стоит. Проведение мероприятия — факт текущей деятельности; признание подхода научной дисциплиной — совсем другой результат, о достижении которого говорить оснований нет.
Для предпринимателя здесь полезна сама точность описания своего продукта. Что уже работает? Какие люди приходят? Что пока разрабатывается? Кристина сообщает об аудитории и действующем формате, а развитие подхода описывает как продолжающуюся работу. Такой разбор позволяет обсуждать направление без необходимости заранее объявлять его ни прорывом, ни неудачей.
Что изменилось в подходе: календарь, расходы и профессиональное обсуждение
Когда речь заходит о влиянии Вячеслава, Кристина называет конкретные инструменты. По её словам, благодаря мне в её жизни появился Google Календарь. Некоторое время она отслеживала, сколько тратит и на что уходят деньги. Она считает полезным уметь это делать и понимать, какая сумма нужна для комфортной жизни.
Важно сохранить масштаб этого утверждения. Кристина не говорит, что внедрила полную систему управленческого учёта или увеличила прибыль благодаря календарю. Речь о планировании и опыте контроля собственных расходов. Это вполне конкретные изменения, и им не требуется приписывать недоказанный денежный эффект.
Она также отмечает спокойствие, последовательность и системность в моём отношении к бизнесу. Свой вклад в наше профессиональное взаимодействие описывает через идеи, новые форматы, информацию и обсуждение продуктов. По её словам, мы много разговариваем о работе и можем показывать друг другу иной взгляд на ситуацию. В этом рассказе есть взаимное влияние, а не односторонняя история о том, как один человек научил другого всему.
Для читателя здесь практический вопрос: с кем собственник обсуждает свои идеи и что получает в ответ? Одобрение, новые сведения, проверку ограничений, другой взгляд на продукт? Кристина описывает обсуждение как часть повседневного взаимодействия. При этом количественных данных о его влиянии на результаты бизнеса в интервью нет.
Ещё одно изменение она формулирует более лично: стала меньше стремиться что-то доказывать окружающим. Раньше ей было важно закрепить своё профессиональное место, показать, что она способна создавать проекты и развивать предпринимательскую среду. Сейчас она больше говорит об интересе к работе, собственных желаниях и возможности выбирать. Это её оценка своего пути, а не универсальная инструкция для всех предпринимателей.
Какие выводы собственник может забрать из этой истории
В биографии Кристины есть и длительная работа над одним направлением, и совмещение нескольких занятий, и финансовые потери, и изменение деятельности. Поэтому главный вывод я бы не сводил к призыву «никогда не сдавайтесь». Кристина продолжала заниматься предпринимательством, но отдельные проекты завершались. Устойчивость человека и продолжительность конкретного бизнеса здесь оказываются разными вещами.
Первый практический вывод — рассматривать трудность по существу. В истории Уфы это исполнение поставок и поступление денег. В истории совмещения — личная нагрузка. В рассказе о The Club — одновременно результат проекта, партнёрство и переживания основателя. Одно общее требование работать больше не отвечает на все эти вопросы.
Второй — сохранять разницу между известным результатом и его оценкой. Девять лет работы проекта не сообщают нам его прибыльность. Аудитория в 70–100 человек не раскрывает экономику мероприятия. Готовность продолжать после неудачи не доказывает, что прежние решения были верными. Цифры становятся полезными, когда понятно, что именно они измеряют.
Третий — замечать изменения в самой организации жизни. Кристина связывает появление большего времени для дочери со сменой деятельности. Рассказывает об использовании календаря и отслеживании расходов. Описывает профессиональные разговоры, в которых можно получить другой взгляд. Это конкретные действия и обстоятельства, которые можно обсуждать без придуманных процентов роста.
И, наконец, стоит оставить место для честной оценки неудачи. Кристина прямо говорит, что компанию в Уфе не смогла успешно провести через кризис, а завершение партнёрства в The Club переживала тяжело. Одновременно она рассказывает о девятилетнем образовательном проекте и продолжающейся работе с аудиторией. Эти факты не исключают друг друга.
Собственнику полезно уметь сказать и «я хочу продолжать», и «вот этот проект не состоялся». Первая фраза помогает двигаться дальше. Вторая позволяет увидеть результат без украшений — и понять, какие вопросы нужно задать себе перед следующей попыткой.
ТГ-канал Кристины: ссылка
