Кортасар умер 42 года назад — и до сих пор пишет лучше большинства живых
Часть цикла «Статьи» на ЯПисатель.рф
«Игра в классики» до сих пор продаётся тиражами, которым позавидовал бы любой современный бестселлер, а рассказ «Слюни дьявола» превратился в культовый фильм Антониони. Как аргентинец, живший в Париже, умудрился стать вечным?
Давайте начистоту: большинство «великих латиноамериканских писателей» — это такая штука, которую все уважают, но мало кто читает добровольно. Маркес — да, его знают. Борхес — его цитируют, не читая. А Кортасар? Кортасар — это тот редкий случай, когда человек одновременно считается интеллектуалом и при этом его реально интересно читать. Он писал так, словно литература — это не храм, а детская площадка, где можно нарушать все правила.
Возьмём «Игру в классики» — роман 1963 года, который можно читать минимум двумя способами. Первый — как обычную книгу, с первой главы по пятьдесят шестую. Второй — по авторской схеме, прыгая между главами в порядке, указанном Кортасаром. И знаете что? Это не литературный понт. Это работает. Вы получаете два разных романа в одной обложке. Задолго до гипертекста, до интернета, до интерактивных сериалов на Netflix, аргентинец из Парижа придумал нелинейное повествование, которое меняет смысл в зависимости от того, как вы его потребляете. Если это не пророчество, то я не знаю, что такое пророчество.
Но «Игра в классики» — это ещё полбеды. Кортасар был мастером короткой формы, и его рассказы — это отдельная вселенная. «Слюни дьявола» — история фотографа, который случайно снимает сцену в парке и потом не может понять, что именно он увидел. Микеланджело Антониони прочитал этот рассказ и снял «Фотоувеличение» — фильм, который получил «Золотую пальмовую ветвь» в Каннах в 1967 году. Подумайте об этом: короткий рассказ латиноамериканского автора стал основой одного из главных европейских фильмов десятилетия. Это как если бы ваш пост в блоге экранизировал Кристофер Нолан.
А «62. Модель для сборки»? Это роман, который вырос из шестьдесят второй главы «Игры в классики» — той самой, «необязательной». Кортасар взял идею, намеченную в одной главе, и развернул её в целую книгу, где персонажи существуют одновременно в разных городах и временах, где причинно-следственные связи работают задом наперёд, а читатель должен сам собрать историю, как пазл. В 1968 году это казалось экспериментом. Сегодня это выглядит как описание нашего информационного пространства — фрагментированного, нелинейного, требующего активного участия.
Кортасар вообще обладал странной способностью описывать будущее, не пытаясь его предсказать. Он просто чувствовал структуру реальности глубже, чем его современники. Его рассказ «Непрерывность парков» — две страницы текста, где человек читает роман, а персонаж этого романа приходит его убить — это же, по сути, метавселенная в миниатюре. Граница между реальностью и фикцией стирается, слои повествования проникают друг в друга. Цукерберг потратил миллиарды, чтобы построить нечто подобное в цифре. Кортасар сделал это на двух страницах машинописного текста. Читать далее →
Подпишись. Толстой бы не успел