Гроза: Пятое действие — Пьеса, которую не дописал Островский
Часть цикла «Продолжение классики» на ЯПисатель.рф
Глаша прибирает.
К а б а н о в а. Третий день как схоронили, а в доме — точно мор прошёл. Тихон молчит, Варвара убежала, Глаша, и ты на меня волком глядишь.
Г л а ш а (не поднимая глаз). Я не гляжу, Марфа Игнатьевна.
К а б а н о в а. Все виноваты, одна я права. Так уж всегда было и будет. Я ли не учила, я ли не предупреждала? Вот и довели. Своевольство до добра не доводит.
Г л а ш а (тихо). Катерину-то жалко.
К а б а н о в а (строго). Ты что сказала?
Г л а ш а. Ничего, Марфа Игнатьевна. Самовар убрать?
К а б а н о в а. Убери. И Тихона позови. Пусть придёт.
Глаша уходит. Кабанова одна. Встаёт, подходит к окну, смотрит на Волгу.
К а б а н о в а (одна). Волга-то как почернела. Осень. Нехорошая осень в этом году. (Пауза.) А в городе только и говорят что о нас. Кулигин, умник этот, речи говорит — мол, довели, мол, затиранили. Да что он знает? Что они все знают? (Садится.) Я порядок блюла. Я дом держала. А она... она наш порядок порушила. Сама порушилась и порядок порушила.
Входит Тихон. Он переменился: похудел, глаза красные, одет небрежно.
ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ
К а б а н о в а. Тихон, сядь.
Тихон молчит. Не садится.
К а б а н о в а. Я тебе говорю — сядь!
Т и х о н (тихо, но твёрдо). Не хочу.
К а б а н о в а (изумлённо). Что?
Т и х о н. Не хочу, маменька. Не хочу садиться, не хочу слушать, не хочу жить в этом доме.
К а б а н о в а. Да ты в своём ли уме? Вот и ты туда же! Одна в Волгу бросилась, другой с ума сходит. Вот оно, своевольство-то!
Т и х о н. Вы, маменька, её убили.
К а б а н о в а (встаёт). Как ты смеешь!
Т и х о н. Убили. Не руками — словами. Каждый день, каждый час — словами. Вы ей дышать не давали. И я... и я не давал, потому что вас слушался. (Голос дрожит.) Я виноват. Я больше всех виноват. Потому что любил её и не защитил.
К а б а н о в а. Замолчи! Мать ещё слушать должна от сына такие слова! Вот до чего дожили! Вот оно, нонешнее-то воспитание! Последние времена, истинно говорю — последние времена!
Т и х о н. Нет, маменька. Не последние. Последние — это когда человек живой в гроб ложится. Катерина — она не в Волгу бросилась. Она из гроба вырвалась.
Тихон поворачивается и уходит. Кабанова стоит неподвижно.
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Кабанова одна.
К а б а н о в а (садится медленно). Из гроба... Из гроба, говорит... (Пауза.) А может, и впрямь — из гроба? (Трёт глаза, потом одёргивает себя.) Нет! Нет, это они все... начитались, наслушались, и несут невесть что. Порядок есть порядок. Без порядка — хаос. Без страха — безобразие.
Входит Кулигин.
ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЁРТОЕ
К у л и г и н (кланяется). Марфа Игнатьевна.
К а б а н о в а. Чего тебе?
К у л и г и н. Я вот что хотел сказать... В городе нехорошо. Люди говорят... разное говорят.
К а б а н о в а. Пусть говорят. Языки без костей.
К у л и г и н. Говорят, что Борис Григорьич из Сибири письмо прислал. Дикому.
К а б а н о в а (настораживается). Ну?
К у л и г и н. Пишет, что узнал про Катерину Петровну. И что... (замолкает).
К а б а н о в а. Ну, договаривай!
К у л и г и н. Пишет, что не простит себе. Что она одна была настоящая во всём городе. И что город наш — не город, а тюрьма. Читать далее →
Подпишись. Достоевский бы страдал, но подписался