А каким был мой отец — на самом деле?
Постепенно становится ясно, что жёсткость отца сама по себе не является травмирующим фактором. Травмой становится непредсказуемость, отсутствие объяснений, невозможность понять логику происходящего. Когда наказание не связано с поступком, когда правила меняются в зависимости от настроения взрослого, ребёнок утрачивает способность ориентироваться. В дальнейшем это может проявляться как тревожность, постоянная попытка угадать ожидания других, страх ошибки.
Холодный или эмоционально отстранённый отец формирует другую трудность. В этом случае ребёнок не сталкивается с прямой угрозой, но оказывается в неопределённости. Нет конфликта, но нет и контакта. Нет боли, но нет и тепла. Такое отсутствие сложнее осознать, потому что ему нечего противопоставить. Оно не имеет формы. Именно поэтому многие взрослые не могут описать, что именно было не так, ощущая при этом внутреннюю пустоту или нехватку опоры.
Со временем становится заметно, что ребёнок почти всегда интерпретирует поведение отца через себя. Если отец не включён, ребёнок склонен воспринимать это как следствие собственной недостаточности. Это не осознанный вывод, а внутреннее ощущение, которое затем становится частью самооценки. Отсюда берёт начало стремление заслуживать внимание, доказывать свою ценность, быть полезным или незаменимым. Отдельного внимания требует влияние матери на формирование образа отца. Ребёнок не воспринимает родителей изолированно — он воспринимает систему отношений между ними. Если мать эмоционально отстраняется от отца или обесценивает его, ребёнок усваивает это отношение как норму. В этом случае образ отца формируется не через прямой опыт, а через интерпретацию. Это особенно важно, поскольку именно через материнский взгляд ребёнок часто впервые осмысляет фигуру мужчины. Когда мать, в силу собственных травм, берёт на себя роль защитника и опоры, ребёнок может оказаться в положении эмоционального партнёра. Это нарушает естественный процесс взросления, так как функции распределяются не по возрасту, а по необходимости. В дальнейшем такие дети часто испытывают трудности с отделением, испытывают вину за самостоятельность и склонны к слиянию в отношениях. При этом важно понимать, что фигура отца не является статичной. Она может переосмысливаться на протяжении жизни. Взрослый человек способен увидеть отца не только как родителя, но и как человека со своими ограничениями, страхами и историей. Это не отменяет боли, но меняет её структуру. Обида перестаёт быть единственным способом удерживать связь. Принятие отца таким, каким он был, не является актом примирения или прощения. Это, скорее, отказ от ожиданий, которые больше не могут быть реализованы. В этом смысле принятие — это внутренний процесс, не требующий участия другого человека. Он связан с восстановлением границ между прошлым и настоящим. В конечном итоге работа с темой отца приводит к вопросу ответственности. Не за то, что произошло, а за то, как этот опыт интегрирован во взрослую жизнь. Человек не выбирает своё детство, но он выбирает, каким образом его влияние будет продолжаться дальше. Именно в этом месте разговор об отце перестаёт быть разговором о прошлом. Он становится разговором о настоящем и о том, какие внутренние опоры человек формирует теперь — уже не опираясь на ожидания, а на осознанный выбор. Наша выставка «Папа, давай поговорим» о том, что фигура отца влияет не только на наше детство. Она незаметно сопровождает нас всю жизнь: / в выборе партнёра, / в ощущении собственной ценности, / в умении сказать «нет», / в страхе быть брошенным, / в желании заслуживать любовь. Меня зовут Катерина Чернышова, я — создатель галереи «Путь». Ждём вас на наших психологических выставка в Петербурге Гороховая 49БЗаписаться на сайте: https://gallery-way.ru/А также мы создали ОНЛАЙН выставка-погружение: https://gallery-way-online.ru/ Мы делаем всё возможное, чтобы вы обрели себя, брали ответственность за свою жизнь и были счастливы.
