редакции
«Фермеры теряют веру»: как аграрии со всей России поразились «другому миру» в Татарстане
«У меня вопрос к Минсельхозу: как именно мы должны достичь целей, поставленных президентом? Какие скрытые резервы мы упускаем? И как можно расти, когда себестоимость производства выросла в пять раз, а цены на продукцию не увеличились и вдвое?» — фермеры выплеснули накопившуюся горечь на ежегодном съезде АККОР (Ассоциации крестьянских (фермерских) хозяйств и сельскохозяйственных кооперативов России), прошедшем в Казани. Из года в год беды малых производителей остаются неизменными: диспаритет цен, экспортные пошлины и бюрократический кошмар цифровых систем прослеживаемости. В этом году к ним добавились обвал закупочных цен на молоко и вспышки пастереллеза. Почему КФХ (крестьянские фермерские хозяйства) предпочитают «схлопываться» до статуса ЛПХ (личных подсобных хозяйств) и почему в отрасли шутят про «ФГИС Бюрократ».
Главный форум российских фермеров, прошедший в этом году в Казани, собрал более 690 делегатов из 65 регионов. Выбор места — вместо традиционной Москвы — был не случаен. «Регион является локомотивом АПК России и национальным лидером по производству молока», — отметили организаторы. В главном зале отеля «Корстон» собралась «старая гвардия» чиновников. Алексей Гордеев, вице-спикер Госдумы, с ноткой ностальгии вспоминал, как вступал в должность в 1999 году одновременно с Маратом Ахметовым (тогдашним министром сельского хозяйства Татарстана). «Прошло 26 лет, и, оглядываясь назад, я могу сказать: именно в Республике Татарстан началось подлинное возрождение сельского хозяйства нашей страны», — подчеркнул Гордеев. Он поставил региону в заслугу умение соблюсти баланс: поддержку малых форм хозяйствования (МФХ) при одновременном развитии мощных агрохолдингов. Гордеев также напомнил, что в свое время внутренние субсидии Татарстана на сельское хозяйство были равны объему поддержки всей остальной Российской Федерации, вместе взятой. Однако настроение не было сугубо праздничным. «Главная проблема, с которой аграрии так и не научились справляться, — это ценообразование», — признал Гордеев. Хотя отрасль и хвастается рекордной «валовкой», сопоставимой с пиками советской плановой экономики, финансовая реальность мрачна: «В прошлом году, несмотря на блестящие показатели в физическом весе, сельское хозяйство России лишилось более 100 миллиардов рублей потенциальной прибыли». Его особенно обеспокоило то, что обвал цен ударил по ключевым товарам — зерну и молоку, которые являются «кровью» сельской экономики. «Правительство должно внедрить систему, гарантирующую экономически обоснованные цены на базовое сырье», — призвал Гордеев, хотя конкретного механизма не предложил. «Самый простой путь — зажать розничные цены и сказать фермерам „не повышайте тарифы“, но мы должны смотреть на всю цепочку. Без прибыли производство сократится, и экономика села рухнет», — предупредил он. Сейчас основным инструментом Минсельхоза остается лишь мониторинг цен, в то время как более решительные законодательные инициативы часто наталкиваются на сопротивление экономического блока правительства. На фоне того, что более 20 000 российских деревень сегодня стоят пустыми, Гордеев заявил, что радикальный сдвиг в развитии сельских территорий давно назрел. Марат Ахметов отметил, что Татарстану «есть что показать» в плане развития сельских территорий. Четверть населения региона (почти 1 миллион человек) живет в сельской местности. Республиканский АПК — это высокотехнологичный сектор, объем продукции которого в прошлом году превысил 400 миллиардов рублей (4-е место в России и 1-е в ПФО). Республика остается национальным лидером по молоку (2,4 млн тонн в 2025 году) и входит в топ-10 производителей мяса, зерна и овощей. В Татарстане работают 2 600 фермерских хозяйств (КФХ), почти 400 000 ЛПХ и 420 кооперативов. Нынешний министр сельского хозяйства Марат Зяббаров представил эффектный ролик об этих успехах. Победная статистика и кадры современной техники явно задели за живое приехавших фермеров: многие из них шептались, что видят «другую Россию», и в шутку интересовались, как перевезти хозяйство в Татарстан. Цифры и впрямь завидные. В 2025 году малые формы хозяйствования Татарстана произвели продукции на 160 млрд рублей — это 40% от общерегионального объема. Еще более впечатляющей была господдержка: КФХ и ЛПХ получили 1,5 млрд рублей прямых региональных субсидий в рамках общего пакета поддержки объемом 3,1 млрд рублей. Среди других «инноваций» Татарстана: «Только создавая комфортные условия жизни, мы сможем вдохновить сельчан оставаться на родной земле», — подчеркнул министр. «Я сейчас выступлю с докладом из „другой России“. Честно говоря, хочется переехать в Татарстан и фермерствовать здесь», — начал Виталий Старостин, фермер из Новгородской области. Его речь, произнесенная с иронией заправского стендап-комика, вызвала живейший отклик в зале. Старостин привел шокирующие цифры роста издержек. За последние шесть лет цены на дизельное топливо выросли на 163%, на электроэнергию — на 176%, а утилизационный сбор на технику взлетел на немыслимые 556%. Если же брать горизонт в 15 лет, то рост по тем же категориям составил 458%, 428% и 1 439% соответственно. «Это не просто диспаритет цен, это похоже на системное уничтожение нашего сельского хозяйства — по крайней мере, его малых форм», — возмущался он. Несмотря на эти расходы, на фермеров постоянно давят требованиями увеличивать урожайность и площади. «У меня вопрос к министерству: на какие средства мы должны достигать целей президента? Какие такие „скрытые резервы“ мы якобы упускаем? Как развиваться, когда себестоимость производства выросла в пять раз, а цены на нашу продукцию даже не удвоились?» Старостин также раскритиковал качество поддержки. Предложенный закон может привести к тому, что льготные процентные ставки по кредитам вовсе исчезнут. Региональные субсидии на картофель составляют жалкие 27 копеек на килограмм. «Не 27 процентов, а 27 копеек! Это меньше одного процента от цены!» — воскликнул он, отметив, что в развитых аграрных странах поддержка обычно колеблется в районе 12%. Более того, бюрократия при получении субсидий часто делает их бессмысленными. «По некоторым расчетам, чтобы получить миллион рублей субсидии, нужно потратить 700 тысяч на федеральные сборы за полив и межевание. Работа ради работы», — указал он. «Инфляция съела нашу маржу, а цифровые системы съедают наше оставшееся свободное время», — добавил он, имея в виду бесконечный поток обязательной отчетности: воинский учет, экологические разрешения и мириады ФГИС («Зерно», «Сатурн» и др.). «Государство фактически ограничило наш доступ к грантам. С 2026 года фермер сможет воспользоваться этой поддержкой лишь раз в жизни», — продолжил Старостин. «У меня складывается впечатление, что наши чиновники живут не просто в цифровом, а в виртуальном мире — там, где они скачут на бумажных коровах сквозь кольца Сатурна по бескрайним массивам дорогущих и бесполезных данных. А мы здесь, внизу, на грешной земле, пытаемся заставить весь этот „планетарий“ крутиться день и ночь. Почему миллиарды вкладываются в цифровые базы данных и платформы, а не в заводы, которые могли бы строить наши собственные тракторы и оборудование?» Свое выступление он завершил серией хлестких риторических вопросов: Старостин покидал трибуну под бурные аплодисменты и крики «Браво!». «Я из той же „России“, что и предыдущий оратор, и мы искренне завидуем Татарстану», — добавил Евгений Черемшанцев, фермер из Курганской области. Он отметил, что в его регионе малые хозяйства производят более 60% всей продукции, однако рентабельность упала с 26% до 10% всего за пять лет. Закупки техники в его области в 2025 году сократились почти втрое. Большинству хозяйств не хватает и половины необходимых тракторов, а значительная часть парка старше десяти лет. «За это „спасибо“ утильсбору и заоблачным ценам», — сухо заметил он. Многие мелкие фермеры и вовсе перестали подавать заявки на субсидии из-за сложности документов. «С поддержкой на зерно раньше было так: кто первый встал, того и тапки. Не успел — ничего не получил. Потом решили делить на всех, и в итоге все получили копейки». Он вспомнил, как получил всего 300 000 рублей поддержки, потеряв при этом миллионы на экспортных пошлинах. Закупочные цены на пшеницу упали на 14%, на лен — на 23%, на горох — на 30%. Молоко подешевело с 40 до 30 рублей. При этом дизель подорожал на 10 рублей за литр всего за те две недели, что он оформлял кредит. «Эта задержка обошлась мне в миллион рублей», — сокрушался он. Даже «искусственный интеллект» на дорожных весах превратился в головную боль. «Датчики решают всё. Иногда КАМАЗ „теряет“ ось в системе, или из-за тени прицеп кажется на 5 метров длиннее. Штраф — 350 000 рублей, и ты обязан его оплатить, прежде чем вообще получишь право оспаривать его в суде», — объяснил Черемшанцев. В завершение он высказал предостережение: «Самая большая проблема — не деньги. Проблема в том, что фермеры теряют веру. Веру в начальство и веру в организации, которые должны представлять наши интересы. И это опаснее всего». В Приморском крае на Дальнем Востоке количество зарегистрированных фермерских хозяйств с 2016 года сократилось вдвое, сообщил Алексей Раченков, глава регионального отделения АККОР. Причины исхода разные. Эпидемии вроде африканской чумы свиней (АЧС) и пастереллеза выкашивают поголовье. Чтобы избавиться от бумажной волокиты, многие животноводческие фермы намеренно переходят в статус ЛПХ. «Они уходят в „серую зону“, чтобы избежать налогов, систем ФГИС и катастрофических затрат на ветеринарную документацию, которая обходится моему хозяйству в 350 000 рублей в год», — сказал Раченков. Цифровые системы также не выдерживают проверки реальностью. «Почему мы должны вручную рисовать границы сложных полей в системе? Почему нельзя просто использовать существующие кадастровые карты? Мы фермеры, а не художники и не топографы». Он добавил, что частые перебои с интернетом приводят к задержкам ввода данных и, как следствие, к штрафам. О льготных кредитах: «Минсельхоз просит нас планировать на год или на пять лет вперед. Но как планировать, если условия льготного кредитования меняются два-три раза в год? Мы понятия не имеем, сколько кредит будет стоить нам завтра». Он также раскритиковал банки за взимание авансовых комиссий до 3% по якобы субсидируемым займам. «Такое чувство, что наступает конец света, и все — банки, нефтяники, энергетики — пытаются урвать последний кусок с фермерской шкуры», — подытожил он. В его регионе, несмотря на наличие нескольких ГЭС, цены на электроэнергию подскочили на 25% за один год. Особенно тяжелая ситуация с соей — главной культурой региона. «Себестоимость производства сравнялась с ценой продажи. Фермеры продают в ноль или даже в убыток, просто чтобы выплатить зарплаты и подготовиться к сезону 2026 года». Главный виновник — 20-процентная экспортная пошлина. Без её отмены или перехода к «несвязанной поддержке» (погектарным выплатам вместо выплат за тоннаж) дальневосточный агросектор ждет мрачное будущее.
Татарстан стал родиной возрождения сельского хозяйства страны
Только комфорт заставит сельчанина остаться на своей земле
Как можно расти, когда затраты выросли в 5 раз, а цены — нет?
Почему рекордный урожай — это победа Минсельхоза, а излишки — «наша» проблема?
Вера исчезает
Как планировать, если правила игры меняются раз в четыре месяца?