Как я в отпуске работала на мачтах больших парусников «Мир» и «Надежда» и в чем ценность такого отдыха

День за днем мы, практиканты-трейнизы, в основном все взрослые и «сухопутные», становились частью команды. Знакомились с самим кораблем и совершенно особенными, преданными ему людьми. На парусниках редко встретишь случайного человека. За заработком идут на другие суда, а здесь, кто бы на что не ворчал, — другие смыслы и атмосфера.

Например, Сергей Воробьев, капитан «Надежды», до сих пор влюблен в свои паруса. И при любой возможности его фрегат отключает машину и летит на крыльях ветра, как ходили парусники сто, двести, триста лет назад... Идет по тем же заветным местам, которые на свой страх и риск некогда открывали первопроходцы. И — мы идем тоже — потрясающее чувство сопричастности.

Где можно пообщаться с капитаном? Как вариант, на мостике. Когда будете стоять вахту на штурвале. Здесь можно и это. Нас научили, показали, что и как делать, и подсказывали, потому что получаться начало не сразу. Но держала фрегат на курсе именно я, своими руками — это ощущение мало с чем можно сравнить.

С боцманами мачт тоже постоянно взаимодействовали — нам выдали страховочную систему, и после прохождения инструктажа допустили к подъему наверх. Я комфортно ощущала себя на высоте, поэтому и тут хотелось не просто испытать чувство полета и увидеть всю эту красоту, а еще и поработать с парусами. И мне дали такую возможность!

Именно в этом для меня оказалась главная ценность переходов на «Мире» или «Надежде» — на эту неделю нас пускают в повседневную морскую парусную жизнь. При этом глубину погружения можно регулировать самостоятельно — не всем же надо на самую верхушку мачты. Можно занять позицию созерцателя, а можно носиться везде и пытаться не пропустить ничего, участвовать во всем от рассвета до заката (как я).

А ночью ходить смотреть на шторм при лунном свете или как звезды описывают завораживающие спирали вокруг устремленных в небо мачт.

Парусное братство

И еще одно ценное — рядом такие же вовлеченные люди, в обычной жизни — менеджеры, предприниматели, кто угодно, а здесь — совсем другие, без привычных ролей, с горящими глазами. И с ними мы разделяли и тяготы, и радости, и то, для чего не нужно подбирать слова — да и зачем слова, ведь эти люди испытывают то же, что и я, и понимают мои переживания как никто. Это дорогого стоит.

Скоро пройдет год, но мы продолжаем общаться. И даже с теми трейнизами, которые были в других переходах, ощущается какое-то душевное родство. Встречаешься с ними, узнаешь, что они их той же «парусной секты» — как будто сразу среди друзей.

И не раз приходилось слышать: я сошел на берег другим человеком. И я киваю: да-да, именно так! Я узнала новое о себе и о мире, и это не теория, не слова — я пропустила все сквозь себя и стала увереннее, сильнее, смелее, открытее, живее. И в сложные моменты на берегу теперь у меня есть ориентир и источник вдохновения — это ощущение, как я держу штурвал и веду корабль.

На моем счету уже три больших российских парусника: «Паллада», «Мир» и «Надежда». А встречались мне и те, кто бывал еще и на «Крузенштерне», и на «Седове», и на других. А почему? Потому что — не отпускает. Особенный вариант провести отпуск, странный способ отдохнуть.