Что уже действует по закону об ИИ с 1 сентября 2026 года и какие нормы включат к 2027-му

Первый в России закон об искусственном интеллекте вступил в силу 1 сентября 2026 года. Речь о Федеральном законе от 26 июля 2026 года № 243-ФЗ «О поддержке развития технологий искусственного интеллекта в Российской Федерации». Дальше разбор по статьям: что уже работает, чего в тексте нет и что заработает позже.

За полтора месяца про этот документ вышло несколько сотен заметок, и многие пересказывают не то. Кто-то приписывает ему обязательную маркировку нейросетевого контента, хотя такой нормы в тексте нет. Другие ждут запрета ChatGPT, о котором там не сказано ни слова. Третьи берут цифру 675 тысяч за 2025 год и называют её «преступлениями с дипфейками», хотя в пояснительной записке к законопроекту речь обо всех ИТ-преступлениях сразу.

Я прочитал закон целиком и сравнил две независимые публикации текста: они совпали слово в слово. Проверил карточку законопроекта в базе Госдумы, мартовскую версию Минцифры и то, что из неё выпало по дороге. Отдельно разобрал два законопроекта, внесённые уже после подписания, и приложил к ним официальные отзывы правительства и Верховного суда. По подзаконным актам опирался на материалы «Коммерсанта», «Ведомостей» и ComNews, потому что окончательные тексты постановлений публично пока не выложены.

Данные в тексте актуальны на 17 октября 2026 года. Я не юрист, и этот разбор не заменит консультацию. Зато любое утверждение о законе вы сможете сверить по номеру статьи.

Главное умещается в несколько пунктов

• Рамочный и узкий по охвату. Действие распространяется только на крупные модели общего назначения: от миллиарда параметров, годные как основа для другого софта и решающие множество разных задач. Кредитный скоринг, антифрод, распознавание лиц и компактные модели под него не подпадают.
• Смысловое ядро — два статуса. Суверенная модель полностью своя и размещена в российских дата-центрах. Национальная также числится за российской компанией, однако собирать её можно из чужих компонентов под открытой лицензией. Оба статуса дают господдержку, открывают государственные данные и разрешают учиться на чужих произведениях без согласия авторов.
• Маркировка по-прежнему добровольная. С 1 марта 2027 года у крупных площадок появится обязанность: пользователь должен получить возможность пометить свой материал как созданный ИИ. Обязанности ставить метку у авторов и у самих площадок не возникает.
• Штрафов нет. Норма об ответственности отправляет читателя к действующему законодательству.
• 1 марта 2027 года заработает основная часть конкретных норм, и придут они через постановления правительства. Их проекты уже обсуждают: где разрешат только российские модели, какие критерии дадут статус, будет ли ИИ-помощник предустановлен на смартфоне.

До 243-ФЗ правила собирались по кускам

Отдельного закона об ИИ до сентября 2026 года не существовало, зато регулирование накапливалось по частям. Именно поэтому 243-ФЗ вышел таким коротким.

• Национальная стратегия развития ИИ. Появилась указом президента в 2019 году, обновление — в феврале 2024-го. Определение искусственного интеллекта закон взял именно оттуда.
• Экспериментальные правовые режимы. Благодаря закону № 258-ФЗ 2020 года можно на время отходить от общих правил внутри пилотов. Тогда же отдельным законом стартовал эксперимент с ИИ в Москве.
• Обезличенные персональные данные. Обрабатывать их без согласия граждан в государственной информационной системе разрешили с 1 сентября 2025 года, в том числе ради обучения моделей.
• Кодекс этики в сфере ИИ. Документ 2021 года, добровольный, с подписями крупных компаний отрасли.
• Поручение президента от 1 апреля 2025 года № Пр-706. В пункте 5 поручено взвесить, не сделать ли использование ИИ отягчающим обстоятельством. Об этом ещё поговорим в разделе об ответственности.

Все эти нормы касались данных, экспериментов и этики. Модель как объект права появилась в законодательстве только с 243-ФЗ.

От контроля к поддержке: как менялся закон

Минцифры выложило первую редакцию 18 марта 2026 года. Называлась она иначе: «Об основах государственного регулирования сфер применения технологий искусственного интеллекта». Запустить документ планировали с 1 сентября 2027 года. Рядом с тем, что приняли в итоге, мартовский текст выглядит текстом о контроле.

Что предлагал тот проект:

• три вида моделей: суверенные, национальные и доверенные. Последние задумывались для государственных информационных систем и значимых объектов критической информационной инфраструктуры. Их ждала проверка ФСБ и ФСТЭК, а потом запись в реестр;
• владелец ИИ-сервиса обязан маркировать созданный контент;
• платформы с суточной аудиторией больше 100 тысяч человек должны были проверять пометки, а если их нет, предупреждать автора либо удалять материал;
• разработчик, оператор и владелец сервиса отвечали за оценку рисков, исключение необоснованной дискриминации, тестирование и остановку системы при киберугрозе;
• к ИИ-сервисам с аудиторией больше 500 тысяч человек в сутки применялись требования «закона Яровой» о хранении данных и передаче их силовым структурам;
• все участники цепочки отвечали соразмерно вине, если знали или должны были знать о возможном противоправном результате;
• трансграничные ИИ-технологии можно было запрещать или ограничивать;
• дата-центрам под ИИ обещали льготы: бесплатное подключение к сетям, тарифы на электричество ниже промышленных, долгосрочные договоры с предельной ценой.

В апреле проект разобрал Совет при президенте по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства. Совет решил, что часть норм расходится с Гражданским кодексом и подрывает основы авторского права.

22 июня правительство представило новую редакцию. В ней осталось 13 страниц и 13 статей, а название сменилось на нынешнее. Из текста выпали доверенные модели, реестр, обязательная маркировка, распределение ответственности, ограничения для трансграничных моделей и льготы дата-центрам. Вице-премьер Дмитрий Григоренко объяснил тогда: «Речь не идет о запрете или ограничении доступа к иностранным нейросетям».

Дальше события понеслись. Карточка законопроекта № 1271570-8 в базе Госдумы фиксирует:

• 25 июня 2026 года документ внесло правительство;
• 7 июля Дума одобрила его в первом чтении, на поправки отвели один день;
• 8 июля состоялись второе и третье чтения;
• 17 июля закон одобрил Совет Федерации;
• 26 июля президент подписал закон, и в тот же день его опубликовали.

Между внесением и подписью пролег месяц. Ко второму чтению из предмета регулирования ушло слово «использование», остались «разработка, внедрение и применение». «Набор данных» превратился в «состав данных», а «настройка» параметров стала «подбором».

Из требований к суверенной модели убрали «матрицу исходных коэффициентов», оставив лишь обучение. Норму о площадках с кнопкой маркировки переписали: теперь она адресована не владельцам соцсетей, а владельцам сайтов, информационных систем и программ с суточной аудиторией больше 500 тысяч человек. Поправку депутата Михаила Шеремета, которая упрощала малому и среднему бизнесу получение статуса национальной модели, отклонили.

В третьем чтении «Справедливая Россия» воздержалась. Председатель Думы Вячеслав Володин назвал закон рамочным: подзаконные акты пишет правительство, а к основным положениям Дума обещала вернуться до конца года.

Регулирование досталось только большим моделям

Статья 1 очерчивает предмет узко: отношения, которые складываются при разработке больших фундаментальных моделей ИИ, при их внедрении и применении. Всё остальное закон не трогает.

Что считать такой моделью, объясняет пункт 2 статьи 3. Это программа для ЭВМ, которая одновременно:

• решает интеллектуальные задачи на уровне не ниже человеческого;
• обучена на составах данных, чтобы находить закономерности, выдавать информацию, принимать решения или прогнозировать по целям, заданным человеком;
• становится основой для создания и доработки разного программного обеспечения;
• насчитывает не менее 1 миллиарда параметров;
• используется для большого количества разных задач.

Все признаки нужны разом. Модель с 7 миллиардами параметров, которая умеет лишь распознавать автомобильные номера, под определение не попадёт: задача всего одна. Универсальная модель на 500 миллионов параметров не дотянет по размеру. Кредитный скоринг, антифрод, компьютерное зрение, классификаторы и сценарные чат-боты остаются вне регулирования. АНО «Цифровая экономика» насчитывала в стране несколько десятков таких моделей.

Разработчик по закону — индивидуальный предприниматель или юрлицо, которые модель проектируют, обучают либо модифицируют. Слово «модификация» здесь несёт вес. Дообучив открытую модель на 8 миллиардов параметров под свои задачи, компания автоматически становится разработчиком. Правда, обязанности появятся у неё только вместе со статусом.

Определение искусственного интеллекта из пункта 1 статьи 3 пришло из Национальной стратегии и слегка расширено. Это «комплекс технологических решений, позволяющий имитировать когнитивные функции человека» и выдавать на конкретных задачах результат, сопоставимый с человеческим или выше. В скобках закон дописывает умение самостоятельно улучшать свои функции, повышать точность за счёт новых данных и искать решения без заранее заданного алгоритма. В комплекс входят инфраструктура, программы, процессы и сервисы обработки данных.

Часть 3 статьи 1 оставляет особое регулирование для обороны и безопасности, оперативно-разыскной деятельности, охраны порядка и безопасности дорожного движения, противодействия отмыванию денег и финансированию терроризма, предотвращения чрезвычайных ситуаций, дипломатии и государственного управления. Детали там вправе задавать другие федеральные законы и акты президента.

Принципы: ставка на свои технологии и традиционные ценности

В статье 4 насчитывается девять принципов. Несколько из них предсказуемы: развитию обеспечиваются благоприятные условия, права и свободы человека соблюдаются, его автономия и свобода воли уважаются. В тот же ряд попадают безопасность, международное сотрудничество и поддержка российских разработчиков.

Но лицо закону придают три принципа.

Технологическая независимость. Модели предстоит разрабатывать «при сохранении национального контроля над критическими и сквозными технологиями на основе собственных линий разработки технологий». Задача двойная: вывозить их за рубеж и вытеснить с внутреннего рынка продукцию, сделанную на «устаревших и (или) иностранных технологиях».

Риск-ориентированный подход. Требования к применению модели зависят от того, насколько вероятен и масштабен вред. Считают его по нескольким направлениям: жизнь и здоровье, деловая репутация, имущество, технологическая независимость государства, окружающая среда. Ту же логику заложили в европейский AI Act. Разница в деталях: классов риска и перечня запрещённых применений российский закон не вводит, правительству оставлено право добавлять требования по отраслям.

Традиционные российские духовно-нравственные ценности. Закон перечисляет их целиком:

• жизнь;
• достоинство;
• права и свободы человека;
• патриотизм;
• гражданственность;
• служение Отечеству и ответственность за его судьбу;
• высокие нравственные идеалы;
• крепкая семья;
• созидательный труд;
• приоритет духовного над материальным;
• гуманизм;
• милосердие;
• справедливость;
• коллективизм;
• взаимопомощь и взаимоуважение;
• историческая память и преемственность поколений;
• единство народов России.

Сам по себе этот принцип никого ни к чему не обязывает. Зато в статье 6 он становится условием статуса, и это, пожалуй, самая практичная норма документа.

Кто и за что отвечает

Полномочия разложены в статье 5. Национальную стратегию развития ИИ утверждает президент. Правительство координирует работу ведомств, задаёт меры поддержки и определяет, в каких случаях российские модели применять обязательно. Ему же дано право вводить отраслевые требования по рискам. Для банков и финансового рынка два последних решения проходят согласование с Банком России.

Уполномоченный орган в сфере информационных технологий — это Минцифры. Он анализирует, как развиваются большие модели, и предлагает поправки в регулирование. Дальше он помогает госорганам и муниципалитетам запускать модели, а также готовит меры стимулирования. Контроля по этому закону у него нет: ни проверок, ни реестра, ни штрафов.

Большие модели в основных отраслях, социальной сфере и управлении запускают госорганы, органы местного самоуправления, госкорпорации и Центробанк, каждый в пределах своей компетенции. Цели в статье 2 сформулированы под эту работу:

• ускоренное внедрение;
• господдержка исследований;
• технологическая независимость;
• эффективность управления;
• конкурентоспособность «на мировом уровне»;
• продвижение российских технологий за рубежом.

Защита пользователей среди целей тоже есть, но общей формулой о безопасности личности, общества и государства.

Два статуса: суверенная и национальная модель

Статья 6 вводит два статуса. Требования к ним почти совпадают и расходятся в двух пунктах.

Суверенная модель отвечает пяти требованиям:

1. компания-разработчик зарегистрирована в России как юридическое лицо;
2. та же компания задаёт и меняет характеристики модели на любой стадии её жизненного цикла;
3. она же отвечает за полную техническую и технологическую воспроизводимость цикла разработки, обучение входит в него;
4. ответы на запросы пользователей готовятся, а данные лежат в дата-центрах на территории России, которыми владеют российские юрлица;
5. соответствие российскому законодательству и традиционным ценностям подтверждено в порядке, который установит правительство.

Национальная модель тоже принадлежит российскому юрлицу, работает в российских дата-центрах и подтверждает соответствие законодательству и ценностям. Расходятся второй и третий пункты. Своими силами компания определяет и меняет только существенные характеристики модели, а их перечень даст правительство: структуру, программное обеспечение, настраиваемые параметры. Брать при разработке можно компоненты, созданные где угодно, в том числе чужие большие модели на условиях открытой лицензии.

Коротко разница выглядит так. Суверенную модель обучают с нуля, и цикл целиком воспроизводится внутри одной компании. Национальная вправе стоять на чужом открытом фундаменте, лишь бы структура, код и параметры оставались под контролем российского разработчика.

Российским юрлицом закон считает компанию под контролем государства, региона, муниципалитета или гражданина России без второго гражданства, по отдельности или вместе. Контроль означает право прямо или косвенно распоряжаться больше чем 50 % голосов. Компания с иностранным мажоритарием статус не получит, если международный договор не говорит иного: регистрация в Москве и серверы в Подмосковье не помогут.

Пятый пункт обоих списков стоит разобрать отдельно. Подтверждение соответствия «традиционным российским духовно-нравственным ценностям» становится условием статуса. Как именно его проводят, кто проверяет и по каким критериям, закон молчит: порядок устанавливает правительство.

Порядок учёта и присвоения статусов тоже за правительством. Статусов сейчас нет и быть не может: части 2–5 статьи 6, где даны сами определения, вступают в силу только 1 марта 2027 года.

Какие модели и куда попадут

Официального перечня не существует. 8 сентября «Коммерсантъ» со ссылкой на участников рабочей группы писал, что под определение суверенной модели сейчас подпадает только GigaChat Сбера. Alice AI «Яндекса» издание привело как пример национальной модели.

7 августа та же газета описала критерии национальной модели из готовящегося проекта постановления. Исключительные права разработчику нужны на:

• обучаемые параметры и архитектуру вместе с конфигурационными файлами и топологией сети;
• исходный код, на котором модель обучают и эксплуатируют;
• конфигурацию контекстного окна.

Остальные компоненты могут быть иностранными, открытыми или принадлежать другим компаниям. Тимофей Воронин, руководитель проектов по аналитике ИИ, оценил, что такие условия отсекут около 90 % российских ИИ-стартапов и компаний. Продукты большинство из них строит на открытом коде, поэтому на статус реально могут претендовать только крупные экосистемы. Директор по науке и ИИ «Группы Астра» Владимир Нелюб назвал статус инструментом для доступа к государственным данным и крупным госконтрактам, а не обязательным атрибутом рынка.

Для малых языковых моделей, по словам АНО «Цифровая экономика», статусов не предусмотрено вообще.

Спор о статусах быстро упирается в цену. Сервис AIANA, чьи данные приводит «Коммерсантъ», считает так: тысяча токенов GigaChat Max обходится в 0,65 рубля, YandexGPT Pro 5.1 в 0,8 рубля, открытые модели примерно в 0,2–0,3 рубля. Сергей Кобелев из «Яков и партнёры» в том же материале обратил внимание на другое: львиная доля расходов уходит не на токены, а на запуск, проверку результата человеком и доработки.

Что даёт статус

Статья 7 описывает, что получает разработчик со статусом суверенной или национальной модели:

• доступ к мерам государственной поддержки;
• право учить модель на чужих произведениях по правилам статьи 10;
• участие в отраслевых организациях, в разработке этических правил и в подготовке предложений по политике в сфере ИИ;
• международное сотрудничество, совместные исследования и экспорт технологий;
• страхование имущественных интересов и ответственности за вред, который модель причинит при применении.

Сами меры в законе не названы. Их выбирает правительство, а статья 5 даёт ему широкие полномочия: поддержка финансовая, имущественная, гарантийная и информационная.

Данные дороже денег. Порядок доступа к составам данных из федеральных информационных систем, а также из систем федеральных унитарных предприятий и учреждений для обучения суверенных и национальных моделей установит правительство, согласовав его с ФСБ. Такое же право регионы получили для своих систем и подконтрольных организаций. Григоренко 24 сентября назвал доступ к данным, в том числе государственным, одним из главных вопросов подзаконных актов.

Оговорка про международное сотрудничество есть в статье 12. Российским гражданам и компаниям в сфере больших моделей нельзя чинить препятствий, кроме отдельных значимых направлений, которые определит правительство.

Со сроками у статьи 7 вышла странность. Силу она набрала 1 сентября 2026 года, а определения суверенной и национальной модели появятся лишь 1 марта 2027-го. Выходит, полгода права есть, а самих разработчиков со статусом ещё нет.

Обязанности висят только на обладателях статуса

Статья 8 занимает несколько строк. Разработчик такой модели должен:

1. организационными и техническими мерами обеспечивать безопасность модели;
2. задать правила эксплуатации с ограничениями и условиями применения, обновления и вывода из эксплуатации;
3. вести техническую документацию с описанием основных параметров и ограничений в объёме, которого хватит для оценки безопасности применения.

Действуют эти обязанности с 1 марта 2027 года и только для обладателей статуса. Российский или иностранный разработчик без статуса по этому закону не должен ничего. Логика прямая: требования работают как условие участия в господдержке, а не как общее правило рынка.

Маркировка осталась правом, а площадкам добавили кнопку

Больше всего споров вызвала статья 9. Разбирать её стоит по частям.

Часть 1. Кто создаёт с помощью большой модели материал в аудио- или визуальной форме, получает возможность разместить информационное предупреждение о применении технологий искусственного интеллекта. Обязанности тут нет, только право. О текстах в первой части речи не идёт.

Часть 2. Как предупреждение выглядит, что в нём написано и где его размещать, решает соглашение между пользователем модели и тем, кто открывает к ней доступ. Обычно это пользовательское соглашение сервиса.

Часть 3. Тут появляется единственная обязанность. Владелец сайта, отдельной страницы, информационной системы или программы должен дать пользователям возможность ставить предупреждение о применении больших моделей. Но только если ресурс одновременно:

• рассчитан на распространение информации через персональные страницы, которые создают сами пользователи;
• ведётся на русском, на государственных языках республик или на других языках народов России;
• может показывать рекламу, нацеленную на потребителей в России;
• собирает больше 500 тысяч пользователей из России в сутки.

Похожие признаки, персональные страницы, реклама и порог в 500 тысяч пользователей в сутки, с 2021 года служат основой реестра социальных сетей, который Роскомнадзор ведёт по статье 10.6 закона об информации. В нём ВКонтакте, Одноклассники, YouTube, Telegram и другие. Прямой отсылки к реестру в законе нет, поэтому точный круг площадок покажет практика.

Заметьте расхождение между частями. Первая говорит об аудио и визуальных материалах. Третья формулирует шире: «информация, созданная с применением больших фундаментальных моделей искусственного интеллекта». Буквально выходит, что площадка должна дать возможность пометить и текстовый пост.

Что скажут проверяющие, станет ясно не раньше марта. Наказания за отсутствие кнопки закон не вводит: новой статьи в КоАП нет. Статья 9 начнёт действовать 1 марта 2027 года.

Обязательную метку Дума уже отклоняла

Идея обязательной маркировки в Думе уже проваливалась. Законопроект № 1069302-8 от Дмитрия Гусева, Алексея Журавлёва и Михаила Делягина требовал помечать сгенерированное видео надписью «Сделано ИИ». 24 апреля профильный комитет советовал документ отклонить, и 10 июня 2026 года палата так и сделала. Антон Горелкин объяснил тогда, что мера трудноисполнима: авторы не решили, на каком этапе ставят метку и кто отвечает за ошибку в ней.

Вопросы из практики никуда не делись. Кто ставит метку, если ролик записал один человек, а выложил другой? Уцелеет ли она, когда файл перезальют на другую площадку? И кто всё это проверяет?

Алексей Шпильман из «Т-Технологий» назвал главную трудность: сделать метку несложно, сложно сохранить её. Видимую надпись легко обрезать, а невидимый водяной знак снимет другая модель.

Поправка № 1317978-8 переписывает статью 9 целиком

17 августа 2026 года четверо депутатов от КПРФ, Нина Останина, Сергей Обухов, Алексей Корниенко и Михаил Матвеев, внесли поправку в уже принятый закон. Статью 9 они хотят изложить заново, целиком.

Заработать поправка должна 1 марта 2027 года, вместе с исходной статьёй. Отвечать будет сервис, открывающий доступ к модели, а не автор и не площадка. Привязки к аудио и видео в проекте нет, значит формально метить пришлось бы и текст.

Право пользователя на предупреждение и обязанности площадок из новой редакции исчезают. Наказания за нарушение проект тоже не предусматривает.

В пояснительной записке авторы опираются на зарубежный опыт. Китай с 1 сентября 2025 года требует маркировку двух уровней: видимую и скрытую в метаданных. Индия с 20 февраля 2026 года заставила платформы ставить видимую метку на сгенерированные материалы и хранить источник в метаданных. Европейский AI Act требует машиночитаемой маркировки.

12 октября Совет Думы отправил законопроект в новый комитет по цифровому развитию и искусственному интеллекту. Отзывы собирают до 11 ноября, а рассмотрение стоит в примерной программе на ноябрь.

Авторское право: обучение без согласия

Статья 10 состоит из двух частей, обе вступают в силу 1 марта 2027 года.

Часть 1 касается всех сервисов, а не только обладателей статуса. Любой, кто предоставляет доступ к большой модели, обязан уведомить пользователя, если иное не предусмотрено законодательством:

• у кого права на результаты, которые выдаёт модель;
• что с этими результатами разрешено: как пользователь получает к ним доступ, вправе ли их использовать и сохранять, когда это технически возможно.

На практике это пункт в условиях использования сервиса. Формально норма касается и иностранных сервисов, доступных в России, хотя как её будут применять к ним, закон не говорит.

Часть 2 вводит исключение из авторского права. Обращение к информации из произведений не нарушает авторские и смежные права. Речь о компьютерном извлечении, сравнении, классификации, выявлении корреляций, тенденций и закономерностей, а также о краткосрочной записи в память компьютера. Условия такие:

• цель состоит исключительно в обучении суверенной или национальной модели;
• разработчик получил экземпляр произведения правомерно либо произведение доведено до всеобщего сведения и доступно для анализа без ограничения техническими средствами.

Выходит, что правообладатель может запретить обучение только технически: закрыть текст пейволлом, логином или иной защитой. Письменного запрета на сайте мало. Закон не уточняет, признаётся ли запись в robots.txt техническим средством или всё решает машиночитаемая оговорка, как в европейском режиме анализа текстов и данных. Права на вознаграждение тоже нет.

Исключение работает только для суверенных и национальных моделей. Для прочих разработчиков действуют общие нормы Гражданского кодекса, а такого исключения там не предусмотрено.

Спор с Гражданским кодексом

Статья 1229 ГК, пункт 5: ограничения исключительных прав устанавливает сам кодекс. Норма об обучении закреплена отдельным законом, и на противоречие обратила внимание заместитель председателя Совета по кодификации Лидия Михеева.

Правообладатели до второго чтения добивались, чтобы обучение было платным или требовало согласия. Итоговый текст этого не предусматривает. Хронология после второго чтения:

• Конец июля: по сведениям «Ведомостей», президент дал поручение о поправках, которые урегулируют отношения правообладателей и разработчиков нейросетей.
• Совет по кодификации собрал рабочую группу, которая займётся поправками в часть четвёртую ГК; от неё ждали предложений к концу сентября. Слова сопредседателя совета Павла Крашенинникова: «Нужен баланс, мы попробуем его выстроить».
• 5 августа появилась отдельная правительственная рабочая группа по ИИ и авторскому праву для медиа и творческих индустрий.
• Обсуждались прямое лицензирование, коллективное управление правами и сбор по модели «налога на болванки», знакомого авторскому праву: 1 % от стоимости техники и носителей. Такую аналогию привёл Игорь Дроздов, зампред ВЭБ.РФ.

Текста поправок в открытом доступе на 17 октября я не нашёл. Дмитрий Шатунов, депутат нового комитета Думы по ИИ, отнёс авторское право к темам, по которым закон ещё доработают.

Ответственность: штрафов не прибавилось

Статья 11 укладывается в одну фразу: нарушителей закона и подзаконных актов привлекут к ответственности по законодательству Российской Федерации. Собственных новых составов в КоАП или УК она не добавляет.

Безнаказанным применение ИИ от этого не становится. Поддельный голос не выводит мошенника из-под статьи о мошенничестве, фальшивое видео не отменяет ответственности за клевету, а утечка данных из чат-бота квалифицируется по статьям о персональных данных. Закон просто не добавляет к этим составам ничего своего.

Поддельные записи как отягчающий признак

14 июля 2026 года в Думу внесли законопроект № 1288702-8: двое сенаторов и депутаты фракции ЛДПР, которую возглавляет Леонид Слуцкий. Речь о новом пункте «х» в первой части статьи 63 УК:

Срок вступления в силу назначался на 1 сентября 2026 года. Он прошёл, а решения по законопроекту до сих пор нет: его ждут от комитета по государственному строительству и законодательству.

Официальных отзывов приложено два, оба критические. Отзыв Верховного суда датирован 19 марта 2026 года, подписал его заместитель председателя суда Н. В. Тимошин. Суд ссылается на поручение № Пр-706 и сообщает, что опросил судей и изучил практику. Выводы:

• суды отметили лишь единичные дела, где для преступления использовались технологии, которые можно отнести к ИИ;
• признак уместнее сделать квалифицирующим или составообразующим в конкретных статьях, например о мошенничестве, а не общим отягчающим обстоятельством;
• критерий не разделяет законное и незаконное использование и грозит необоснованным расширением уголовно-правовой репрессии.

Коротким вышел и ответ правительства, датированный 14 апреля 2026 года. Похожие инициативы оно уже оценивало 22 июля 2024 года и 22 августа 2025 года; те замечания сохраняют силу, и позиция Правительства Российской Федерации осталась прежней.

Что на самом деле говорят цифры

Пересказы законопроекта повторяют цифру 675,4 тысячи применительно к «преступлениям с использованием дипфейков» за 2025 год. В пояснительной записке написано другое. По данным МВД, речь обо всех преступлениях, совершённых с применением информационно-телекоммуникационных технологий либо в сфере компьютерной информации; это 38,1 % от всех зарегистрированных. Мошенничество дало 348 тысяч, незаконный оборот наркотиков 138,7 тысячи, кражи 81 тысячу.

Про дипфейки в той же записке другие цифры. За девять месяцев 2025 года, по данным АНО «Диалог Регионы», в рунете выявили 342 уникальных дипфейка против 84 за весь 2024 год. Копий оказалось порядка 55 тысяч, а суммарный охват перешагнул 122,5 миллиона просмотров. Компания VisionLabs, по данным «Известий» от 16 октября, насчитала 627 дипфейков в 2025 году и примерно 900 к сентябрю 2026-го. Методики у источников разные, но рост виден в любой из них. Уникальных подделок всё равно сотни, а не сотни тысяч преступлений.

Что уже запрещено

Один запрет, связанный с ИИ, уже работает, но прописан он не в 243-ФЗ. Закон подписали 2 мая 2026 года, Дума приняла его 21 апреля, законопроект № 1155581-8. Агитация на выборах обходится без голосов и изображений, сделанных информационными технологиями, и без образов людей вымышленных или умерших. Исключения касаются самого кандидата и выдвинувшей его партии, а также совершеннолетних граждан, давших письменное согласие по форме ЦИК.

Пять решений, которые заработают 1 марта 2027 года

На 1 марта 2027 года статья 13 откладывает сразу несколько решений:

• право правительства определять, когда допустимы лишь модели со статусом суверенной или национальной;
• возможность кабмина задавать отраслевые требования, чтобы снизить риски;
• правила доступа к государственным данным для обучения моделей;
• что считать суверенной и национальной моделью, кого считать российским юрлицом, как присваивать статусы;
• что обязаны делать разработчики, как маркировать контент, какие нормы авторского права применяются.

Срок взяли не с потолка. Закон об обязательных требованиях № 247-ФЗ задаёт общее правило: такие нормы начинают действовать 1 марта либо 1 сентября, причём не раньше, чем пройдёт 90 дней с момента публикации. Значит, постановлениям нужно выйти примерно до начала декабря. Иначе требования не успеют к 1 марта 2027 года, и следующее окно откроется лишь 1 сентября 2027 года.

Отрасли, где останутся только отечественные модели

Главный из ожидаемых документов назовёт сферы, где работать можно лишь с моделями, получившими статус суверенной или национальной. Для банков и финансового сектора список согласуют с Банком России.

Рабочая версия перечня, о которой «Коммерсантъ» писал 8 сентября, содержит восемь направлений:

• критическая информационная инфраструктура;
• стратегическое планирование;
• нацпроекты и государственные программы;
• работа госорганов над нормативными актами;
• бюджетная, налоговая и таможенная сферы;
• образование;
• здравоохранение;
• оказание госуслуг.

В более ранних версиях звучали ещё безопасность, выборы и государственное управление. Спорнее всего выглядит правило из рабочей версии: если суверенная модель дороже сопоставимой национальной не более чем в полтора раза, компания обязана взять суверенную. Собеседник газеты говорил, что идею предложил Сбер, владелец единственной модели, которая сейчас подходит под суверенную. В компании это опровергают и объясняют, что перечень собрал идеи всех участников рабочей группы.

Кто как высказался:

• Минцифры подтвердило, что дискуссия идёт, но считать перечень готовым не спешит;
• «Яндекс» настаивает на конкуренции и на том, чтобы отрасли сами решали, какие технологии брать;
• MWS AI предупредила: для отдельных задач в критических отраслях может не найтись моделей, подходящих и по качеству, и по экономике;
• Антон Сипачёв из Just AI напомнил, что компактные модели вроде GigaChat Lightning или YandexGPT Lite на прикладных задачах выдают близкое качество дешевле, а главную выгоду от нормы получит, по его мнению, одна компания.

Переходный период: запас времени до 2032 года

Уже запущенные системы прикрывает часть 3 статьи 13. Ограничение на применение только российских моделей до 1 сентября 2032 года не касается систем, которые созданы или работают на день вступления нормы в силу, то есть на 1 марта 2027 года. Условие одно: данные обрабатывают и хранят на территории России.

Практика отсюда простая. Система из будущего перечня, которая обращается к зарубежной модели по API, отправляет данные за границу, и отсрочка на неё не действует. Если же модель стоит на своих серверах внутри страны, у владельца остаётся ещё пять с половиной лет.

Пункт 4 этой же статьи допускает исключения из статей 3 и 6 для экспериментальных правовых режимов, если их согласуют с Минцифры. В пилотных проектах программа такого режима вправе ослабить требования к статусу или даже к тому, как определяется большая модель.

ИИ-помощник, который появится на каждом смартфоне

Второй документ Минцифры правит правила предустановки программ на устройства, то есть постановление № 1867. Вместо категории «голосовой помощник» хотят ввести «системного помощника»: программу на базе ИИ, которая взаимодействует с устройством, ОС и приложениями голосом, текстом и картинками. Предустанавливать придётся программу с моделью, у которой есть статус национальной или суверенной.

«Коммерсантъ» писал, что помощнику хотели дать неудаляемость, которой сейчас наделён лишь магазин приложений, и «все специальные разрешения»: обновление в фоне, фоновые службы push-уведомлений, активацию голосом. Речь в первую очередь про «Алисе AI»: её недельная аудитория в сентябре, по данным «Яндекса», дошла до 41 миллиона человек.

В «Яндексе» возражают: в тексте проекта неудаляемости нет, зато есть пункт о том, что помощника можно отключить, а условия для российских и зарубежных сервисов должны быть равными. Минцифры настаивает: пользоваться помощником человек должен добровольно. РАТЭК просит остановить проект до оценки регулирующего воздействия и сдвинуть вступление в силу хотя бы на пять месяцев. Ассоциация считает, что сквозной доступ помощника к системе спорит с правом человека этот доступ запретить, а фоновое обновление без спроса на закрытых сертифицированных ОС просто невыполнимо технически. Документ отправили на доработку.

Позиция правительства

В августе аппарат вице-премьера обещал, что подзаконные акты примут «уже осенью». 24 сентября Григоренко сказал: «Мы сейчас готовим подзаконные акты в развитии закона, который принят» и «сейчас о втором пакете мер речи, конечно, не идет». По его словам, закон будут вводить в жизнь несколько лет, трудности решать по ходу практики, а смысл работы в том, чтобы «не отрегулировать ради регулирования».

Окончательных текстов постановлений по закону на 17 октября я не нашёл. Споры идут в восьми рабочих группах правительственной комиссии по развитию ИИ, а также на площадке АНО «Цифровая экономика».

В Думе появился новый комитет

Комитет по цифровому развитию и искусственному интеллекту появился в Думе девятого созыва, избранной в сентябре. Возглавил его Александр Сидякин, первым заместителем стал Антон Немкин, оба представляют «Единой России». Помимо ИИ, в ведении комитета маркетплейсы, беспилотники и креативная экономика.

Сам закон об ИИ шёл через комитет по информационной политике. Дальше новые законопроекты об ИИ пойдут уже в новый комитет; первым туда отправили поправку КПРФ о маркировке.

Главное в законе — то, чего в нём не написали

Понять короткий закон проще от противного: посмотреть, чего в нём нет. Рядом с мартовской версией пустоты заметны особенно ясно.

• Реестра моделей. Порядок учёта и присвоения статусов правительство задаст, но обязательной регистрации больших моделей в законе нет.
• Классов риска и запрещённых практик. Риск-ориентированный подход записан как принцип, механизма под него не придумали.
• Обязанностей для моделей без статуса. Иностранный сервис и российская модель без статуса по этому закону почти ничего не должны. Исключение одно: предупредить пользователя о правах на результат.
• Распределения ответственности между разработчиком, оператором и пользователем: в мартовском проекте оно было, в законе нет.
• Ответа на вопрос, кто автор сгенерированного. Закон велит лишь сообщить пользователю, кому принадлежат права. Сам вопрос решает Гражданский кодекс, а статья 1228 называет автором гражданина, создавшего результат творческим трудом. С картинкой, которую модель целиком нарисовала по короткому запросу, эта формула сходится плохо.
• Правил для отдельных отраслей. Требования для медицины, образования и финансов появятся лишь в том случае, если правительство захочет их ввести.
• Запрета иностранных моделей. Ограничения допускаются только в тех сферах, что назовёт правительство, и только с 1 марта 2027 года.

Рядом с ЕС и Китаем логика закона видна отчётливо

Модели регулирования в Европе и Китае устроены по-другому, и на их фоне российский подход читается легче.

Европейский союз. AI Act делит системы ИИ по риску применения: практики под запретом, высокий риск, ограниченный и минимальный. Прозрачность по статье 50, включая машиночитаемую маркировку синтетического контента, действует с 2 августа 2026 года. За нарушение штрафуют на сумму до 15 миллионов евро или до 3 % мирового оборота. Сроки для систем высокого риска пакет поправок Digital Omnibus переносит на конец 2027 года.

Китай. Меры по идентификации сгенерированного контента работают с 1 сентября 2025 года. Метки ставят на двух уровнях: одну видит человек, вторая спрятана в метаданных файла. Под это попадают текст, изображения, аудио и видео. Платформы обязаны проверять метки, а снимать или подделывать их нельзя.

Индия и Южная Корея. С 20 февраля 2026 года Индия требует от платформ видимой метки на сгенерированном аудиовизуальном контенте, который имитирует реальных людей, и записи источника в метаданные, которую нельзя удалить. В Южной Корее маркировка сгенерированного контента действует с января 2026 года.

Россия. Здесь регулируют не применение, а сами модели, причём делят их по размеру и происхождению, а не по риску. Маркировка остаётся правом автора, санкций нет. Ядро закона — статусы, господдержка, доступ к данным и будущие требования использовать отечественные модели в государственном секторе. Перед нами закон о промышленной политике в сфере ИИ, а не о том, как защитить пользователя.

На практике до марта 2027 года почти ничего не меняется

Если вы пользуетесь нейросетями. Прямо сейчас ничего не меняется: иностранные модели не запрещены, помечать сгенерированное никто не обязан. С 1 марта 2027 года сервисам придётся прямо указывать, кому принадлежат права на результат, а крупным соцсетям — дать пользователю возможность отметить пост как сделанный с помощью ИИ.

Если вы ведёте блог или канал. Пока поправку КПРФ не приняли, метки на сгенерированные картинки и ролики вы ставить не обязаны. Правда, правила самих площадок нередко строже закона, и читать их нужно отдельно. В предвыборной агитации сгенерированные лица и голоса под запретом уже сейчас.

Если ваша компания внедряет ИИ. За пределами госсектора, критической инфраструктуры, образования и здравоохранения закон вас почти не затрагивает. Тем, кто работает в этих сферах или на госзаказе, стоит следить за постановлением о случаях обязательного применения. Защита до сентября 2032 года сохраняется за теми системами, что уже работают на российской модели к 1 марта 2027 года. Если же система опирается на иностранный API, защиты у неё не будет.

Если вы разрабатываете модели. Модель с менее чем миллиардом параметров и узкоспециализированная под закон не попадают. Дообучение открытой модели формально делает вас разработчиком, но обязанности возникают только вместе со статусом. Статус национальной модели дают, если архитектура, параметры и код ваши, а чужие компоненты распространяются по открытой лицензии. Взамен приходят господдержка, доступ к государственным данным и право обучаться на чужих произведениях без согласия авторов.

Если вы правообладатель. С 1 марта 2027 года разработчики со статусом смогут учиться на ваших открытых текстах, изображениях и музыке. Обороняться придётся техническими средствами. Поправки в Гражданский кодекс готовят, но их текста пока нет.

До 1 марта 2027 года стоит подготовиться заранее

• Владельцу крупной площадки с персональными страницами: заложить в продукт возможность помечать публикацию как сделанную с помощью ИИ. Причём речь не об одних картинках и видео: часть 3 статьи 9 говорит об информации вообще.
• Сервису, который даёт доступ к большой модели, в том числе через чужой API: прописать в пользовательском соглашении, кому принадлежат права на результат и как пользователь может им распорядиться и сохранить его. Если читать часть 1 статьи 10 буквально, это касается всякого, кто даёт возможность применять модель.
• Компании в госсекторе, критической инфраструктуре, образовании или здравоохранении: составить список систем, где работают большие модели, и выяснить, где обрабатываются данные. Именно от этого зависит, уложится ли система в переходный период до 2032 года.
• Разработчику модели, который рассчитывает на статус: проверить, как устроена структура собственности при пороге в 50 %, есть ли права на параметры, архитектуру и код, в каком состоянии лицензии чужих компонентов и где размещён инференс, в российских дата-центрах или нет.
• Всем остальным: следить за regulation.gov.ru. Постановления, которые должны заработать 1 марта, как правило выходят там до декабря.

Проверить всё сказанное можно по первоисточникам

• Текст закона. Федеральный закон от 26.07.2026 № 243-ФЗ. Официальный портал правовой информации pravo.gov.ru, Собрание законодательства РФ, 2026, № 30, ст. 4089.
• Карточка законопроекта № 1271570-8 в sozd.duma.gov.ru: там есть даты, таблицы поправок и тексты по каждому чтению.
• Законопроекты № 1317978-8 о маркировке и № 1288702-8 о дипфейках лежат там же, к ним приложены пояснительные записки и официальные отзывы.
• Проекты постановлений выкладывают на regulation.gov.ru. Финальных редакций на дату статьи там нет.

Первый российский закон об ИИ вышел коротким и осторожным. До марта 2027 года он почти ничего не запрещает и почти ни к чему не обязывает, а самый острый вопрос, где разрешат только отечественные модели, отдал правительству. Так что настоящее регулирование начнётся не с текста закона, а с постановлений, которые должны выйти до декабря. Читать их придётся внимательнее самого закона.

Полная версия: http://bigpanda.mirtesen.ru/blog/43510463046/Zakon-ob-II-v-Rossii-chto-deystvUyet-s-1-sentyabrya-2026-goda-i-