редакции
Империя игрушек
Не сказать, что на фоне нехватки еды это занимало такое уж множество людей, но вот столяра из датского Биллунна, Оле Кирка Кристиансена, это занимало всерьез — как-никак, а дерево — его рабочий материал, который позволял ему и его семье прокормиться.
Древесины, кстати, в Европе не хватало еще с средних веков, а после второй мировой, когда надо было отстраивать заново чуть ли не весь континент, цены на нее взлетели до небес.
Оле, предприятие которого незадолго до этого, в 1942-м, уничтожил пожар (один из множества пожаров в истории его бизнеса), и которое было отстроено заново, с прикидкой на рост и развитие, считал деньги — и получалось, что при нынешней стоимости исходного материала, его покупатели не смогли бы себе позволить покупать его товар, которым он к тому моменту уже прославился — деревянные игрушки.Надо было что-то придумывать.
Нельзя сказать, что эта ситуация была первой сложностью в жизни Оле, который открыл собственное дело в 25 лет, в 1916-м. К тому времени он был уже повидавшим мир человеком и, что называется, тертым калачом.
Вырос он на ферме, и был десятым, младшим, ребенком в бедной семье, где у него, как и у всех прочих, живших такой жизнью, людей, появились обязанности по помощи в хозяйстве, кажется, в тот момент, когда он начал ходить. По мере взросления круг этих обязанностей только расширялся, на школу ему выделялось два дня в неделю и, судя по всему, учеником он был добросовестным.
А еще находил время подрабатывать в мастерской старшего брата, который пробовал открыть свое дело.
В 14 лет (парень взрослый, пора в самостоятельную жизнь — надо отдать должное его родителям, которые, как и все родители в Дании того времени вовсе не желали ему жизни вечного своего батрака) его взяли в плотницкую артель, которая отправлялась на заработки в Норвегию — артельщики-односельчане оценили его умение в резьбе по дереву, единственному доступному для него увлечению.
Возвращение домой затянулось больше чем на десятилетие — Оле успел послужить в армии, поучиться в технической школе в Хаслеве (это в Дании, правда, очень далеко от его дома) и поработать столяром в Германии.
В итоге — вернулся он домой, заработав небольшие деньги, которых хватило на оборудование неплохой столярной мастерской. Умения к тому времени ему было не занимать, скромный, но устойчивый спрос на столярное дело на родине был, словом, началась совершенно новая страница в его жизни, которую стоит дополнить тем, что молодой, вставший на ноги парень — завидный жених. Который тут же, по возвращению, жениться на Кирстин, дочке местного сыровара. Понятно, появляются дети, и мальчишки, конечно, с самых ранних лет почем зря лезут «помогать» отцу в мастерской.
Мальчишки оказались на диво способные, хваткие и самостоятельные: Готфриду было целых четыре года, а его старшему брату Карлу Георгу аж пять, когда они, оставшись в мастерской одни, разогревают столярный клей. Увы, что-то пошло не так — огонь перекинулся на стружку и в мгновение ока сгорела и мастерская, и примыкающий к ней дом. Слава богу, все живы, вот только Оле Кирку приходится все начинать с нуля — строить новый дом и новую мастерскую, залезая для этого в долги — благо стоить он умел, а в будущем своем не сомневался — нанял архитектора, и отстроил и большой дом, и отличную, большую и просторную, мастерскую — уже не мастерскую даже, а, пожалуй, небольшую фабрику.
Правда, почти год семье пришлось жить, затянув пояса, но понемногу работа стала снова приносить деньги и бюджет семейного бизнеса снова стал положительным.
Середина 20-х — отличные времена, Оле работал сам, да еще пришлось нанять работников — к началу 30-х их в его мастерской работало семеро, фабрика нашла себе отличную нишу, специализируясь на лестницах и гладильных досках (Оле подсмотрел этот товар в Германии, и угадал — он оказался востребованным). Но экономический спад докатился, конечно же, и до Дании, спрос на сельскохозяйственную продукцию рухнул, и жителям Биллунна и окрестных сел стало не до лестниц, не говоря уже о гладильных досках.
Работников приходилось увольнять одного за другим, заказов было примерно ноль и будущее не сулило никаких перспектив, но...Но Оле Кирк любил работать с деревом, и в свободное время вырезал детские игрушки, которые выставлял напоказ своим клиентам — мол, оцените мастерство, вы пришли к профессионалу — словом, чистая реклама, никаких планов на заработки.
Но игрушки, совершенно неожиданно, семью Кристиансенов буквально спасли — денег-то тогда ни у кого не было, но вот, ради детей, обменять какую-то еду на детские игрушки желающих хватало.
Так, собственно, работая за еду, тяжелые года и пережили, а Оле вынес для себя урок — даже в самые плохие времена для детей люди могут чем-то пожертвовать и всегда найдут, чем заплатить, чтобы их порадовать. Было о чем подумать и — хватило времени думать, потому что «плохие времена» длились почти три года, а когда, наконец, в мировой экономике замаячил какой-то просвет, то Оле уже точно знал, чем будет заниматься его мастерская — она будет делать игрушки для детей, потому что все, что делается для детей, и есть самая твердая валюта. В 1932-м, ужасном и трагическом для семьи году, когда при родах умирает его жена, Оле находит в себе силы заняться делом (заработать-то на сирот никто больше, кроме него, не заработает) — он открывает компанию, которая отныне занимается игрушками. Естественно — деревянными игрушками, других-то, собственно, и не бывает, да и фантазии столяра идут во вполне очевидном направлении — делать надо то, что умеешь, знаешь, в чем разбираешься и что, как показывает личный опыт, востребовано. И, в общем-то деревянные лошадки, самолетики и машинки диво как хороши, а еще Оле умудряется «поймать тренд» — в моде тогда были игрушки «йо-йо» (они, в общем-то, и сейчас известны, но в те годы игрушек, да и развлечений для детей вообще, было сильно меньше, чем сейчас, и йо-йо были всеобщей страстью). Оле выпускал колесики йо-йо, прикрепляя к ним лошадку или уточку (последняя стала настоящим хитом!), которые, таким образом, передвигались — словом, восторг, а не игрушки, и — нигде таких нет, только у Оле. В 1934-м пришла пора думать о том, как назвать свою фирму — поделки мастерской Кристиансена становятся известны уже и в соседних городах, надо было, что называется, держать марку — а вот марки-то не было! Оле Кирк собирает всю родню и своих работников (их у него уже к тому времени снова семеро — дела идут так, что рук не хватает!) и устраивает мозговой штурм — предлагает бутылку домашнего вина тому, кто придумает самое лучшее название. Легенда рассказывает об этом событии весело — мол, домашнее вино Оле выпил сам, так как придумал самое лучшее название, LEGO, производное от датского Leg godt — «хорошо играть». Кстати, позже, совершенно случайно, когда компания уже станет известна в мире, кто-то из образованных людей подскажет семье Кристиансенов, что в вольном переводе с латыни название их компании, lego, звучит как «я собираю» — то есть слово-то окажется выбранным удивительно верно. Это была не просто смена вывески, это был своего рода манифест и философская концепция, отныне компания с новым названием нацелена именно на игрушки, и этому подчинено всё внутри: Оле сам придумывает новые игрушки, сам их конструирует, его мастерская (ну, или, маленькая фабрика) действует, как поточная линия по их производству — конвейера, если иметь ввиду лентопротяжного механизма — нет, но есть разделение на операции и проверка качества. Мы уже говорили, что самой продаваемой игрушкой той поры стала уточка на колесиках-«йо-йо» (её придумал сам Оле) — было положено покрывать игрушку лаком трижды. Готфрид Кристиансен, тот самый, чьи упражнения с клееваркой когда-то лишили семью дома и мастерской, оказался самым рьяным помощников отца. Он вспоминал позже, как однажды он лакировал партию уток и сэкономил семье время и деньги, покрыв их не тремя, а двумя слоями лака, чем очень возгордился и похвастался отцу. Отец заставил его съездить на станцию, вернуть партию отгруженных уже было в магазины уток и нанести третий слой. «С отцом было не поспорить» — рассказывал позже Готфрид. Неизвестно, что бушевало в душе у мальчика в тот момент, но позже он будет рассказывать об этом эпизоде в своей жизни как об уроке отношения к качеству и воспитания ответственности. Кстати, Готфрид втянут в дела отцовской фабрики больше всех в семье, у него с 12 лет уже есть собственное рабочее место в мастерской с, как сказали бы сейчас, «плавающим графиком работы» — ему приходится отвлекаться от школы.В 17 он создает свою первую игрушку, а позже, уже учась в той же технической школе Хаслева, в которой когда-то учился отец, он постоянно присылает домой чертежи новых игрушек и составляет технологические карты их производства. В 1940-м Дания была оккупирована фашистской Германией, и об этом периоде в LEGO не принято вспоминать в компании, занимающейся детскими игрушками (запрет наложен на всё, связанное с насилием), хотя во всякого рода связанных с LEGO комиксах история обыгрывается в стиле Тарантино: плетутся всякие легенды насчет «прятавшихся на фабрике партизанах» или «раций, замаскированных по кирпичики LEGO» (которых тогда еще не существовало) и прочую дичь, в реальности же, кажется, Оле Кирк о тех временах высказался единожды — мол, было понятно, что мир вступил в мрачные времена, которые надо было просто пережить и сконцентрироваться именно на выживании. Фабрика, тем временем, работала, игрушки Кристиансенов даже пользовались у оккупантов спросом, вот только в 1942-м, как мы уже упоминали, фабрика в очередной раз сгорела. На этот раз подвела неисправная проводка. Но — Кристиансены вновь отстраиваются (не впервой), опять-таки цех строится больше прежнего, с запасом на будущее. Вроде бы времена не самые простые, но отчего-то Оле думает, что будущее у его дела все-таки есть. Тяжелые времена и в самом деле заканчиваются, вот только облегчения они не приносят, потому что семейный бизнес сразу после войны сталкивается с той самой бедой, с рассказа о которой мы и начали свой рассказ — древесины не хватает. То есть с ней не просто плохо, что называется, «в моменте» — моменты в жизни семьи бывали разные, с чем только они не сталкивались, они умеют ждать, и вообще их навыку переждать какие-то трудности, выстоять и вырасти вновь можно только позавидовать, но Оле хороший аналитик, он собирает все доступные ему сведения и понимает, что проблемы с лесом — не временные, эта проблема может растянуться на десятилетия, и оказывается прав: вся Европа — огромная стройка, леса на континенте никогда не хватало а тут спрос на него взлетает до небес, сырье настолько ценное, что им берут репарации с Германии (в которой, заметим, за войну лес и так повывели, не только на собственной территории, но и на всех оккупированных землях) — и цены на древесину, как считает Оле, будут только расти. А это делает бизнес на деревянных игрушках делом очень низкомаржинальным, а еще придется увеличивать цены на товар, а увеличение цены приведет к уменьшению продаж... Словом — беда и проблема. Хотя — вот газеты пишут об автоматах, которые штампуют что-то из пластика. Дело, вообще-то, незнакомое — совершенно непонятно, с какого конца за этот пластик взяться. Но — как раз такую машину в то время демонстрируют в Копенгагене. И Оле вместе с Готфридом едут посмотреть на это чудо. Машина и в самом деле отличная, проспекты рассказывают о низкой стоимости сырья и готовой продукции, при этом штампованный пластик выглядят так прекрасно, что от этой красоты глаз не оторвать. Тут надо учесть, что пластмасса в те времена была не в ходу, например, заводу, продававшему именно эти автоматы, было всего-то два года от роду. Исследователи поминают, что Кристиансены купили английскую машину Windsor, но фирмы, производящей станки с таким названием в Англии нет (а, наверное, и быть не могло — может, это там звучало бы кощунственно?), зато такая фирма есть в США, открылась она в 1944-м и успела поучаствовать в военных заказах и даже открыла филиал в Великобритании. Словом, скорее всего, Кристиансен купил линию именно этой, американской фирмы, хотя есть вероятность, что он приобрел б\у с Британских островов. Стоила машина чуть больше, чем прибыль LEGO за два года — то есть это была очень серьезная покупка, на которую надо было решиться... Но Кристиансен, как мы уже заметили, был хорошим аналитиком — он считал, что в послевоенном мире надо ожидать роста спроса. И он, понимаю специфику работы пластавтомата, понимал, что надо думать о новой линейке продуктов специально под это приобретение: игрушки должны быть обязательно массовыми (перенастраивать линию каждый раз под новую пресс-форму, которая сама по себе стоит больших денег — дело слишком дорогое) и дешевыми. И кое-какие задумки у него на эту тему уже были. Так или иначе, семья Кристиансенов, не без тяжких раздумий, но — стала обладателем первой такой техники в Дании. Кстати, к машине прилагалась масса проспектов, где было изображено то, чего она когда-либо уже умела делать. Картинок было очень много, и Оле все их добросовестно перелистал. Непонятно, что он хотел найти среди массы отличных, но не интересных ему деталек, но — оказалось, что нашлась одна картинка, от которой он не мог оторвать глаз. И которая не давала ему покоя. На этой картинке были изображены строительные кирпичики из пластика.Надо сказать, LEGO уже выпускал к тому времени кубики и даже кое-какие комплекты, которые можно было бы назвать набором для строительства, но пластиковые кубики очень заинтересовали и Оле, и его главного помощника и его правую руку — Готфрида. Дело в том, что кубики и кирпичики из пластика к тому времени уже выпускались. Придумал их англичанин Хиллари (Гарри) Фишер Пейдж, который, кстати, свой бизнес начал в том же 1932-м, что и Оле Кристиансен, только начал он его не с мастерской в датской глухомани, а с магазина в английском захолустье, правда, захолустье Педжа (сейчас уже — район Лондона) было к покупателям все-таки поближе, чем фабрика Кристиансена. Как и Кристиансеном, Пейджем двигала любовь к деревянным игрушкам, он тоже, как и Кристиансен, любил их придумывать, правда, хотя и любил возиться с деревом, заказы на изготовление отдавал на сторону, а хороший поток продаж обеспечивал ему экспорт из СССР — он завозил матрешек и множество игрушек на веревочках (заметим, в Дании они тоже пользовались спросом и тоже обеспечивали вал продаж), и, конечно же (тоже — как и Кристиансен) деревянные кубики. Свою компанию Пейдж назвал Kiddicraft, его магазин был не то чтобы сверхпопулярен, но прибыль приносил. В конце 30-х Пейдж всерьез заинтересовывается психологией игры, он много времени проводит, наблюдая, как дети играют, делает записи и выпускает книги о психологии игры — в итоге они оставит весьма существенное научное наследие, которое, наверное, и само по себе позволило бы ему оставить след в истории, но эти наблюдения заставили Пейджа перейти к активным поискам тех самых игрушек, которые он хотел бы дать детям, чтобы они стали надежными спутниками в их развитии. Так он, не по наитию, а с высоты полученных им знаний, пришел к выводу, что самым полезным занятием могло бы стать конструирование. Вот только любимое им дерево не отвечало представлениям об идеальном материале для детских конструкторов, и он в поиске «правильного» материала натыкается на пластик как безопасную и гигиеничную альтернативу древесине. В 1937-м его «умные игрушки» поступают в продажу, а в 1940-м появляется конструктор, на который Пейдж получает британский патент.Война никак не способствует развитию его проекта, зато в 1947-м Пейдж, во-первых, переходит от кубиков к кирпичикам, во-вторых, пытается устранить основной конструктивный недостаток кирпичиков. Кирпичики (и более ранние кубики) имели выступы, на который, по идее, должны были крепиться надстраиваемые детали, но держались они отвратительно, построенное легко разваливалось, и Пейдж голову сломал, пытаясь понять, как сделать крепление, но толком ничего голову ему не пришло (хотя он и называл свои кирпичики "самозапирающимися) — боковые прорези и опорные пластины не спасли игрушку, Пейдж получил массу рекламаций на свой товар, его магазин забросали возвратами товара, и изобретатель, в итоге, охладел к этой идее — вложив в конструктор весьма большие деньги, он ничего не смог заработать, да и сама игрушка не оправдала его ожиданий как психолога. Больше к этой идее Пейдж не возвращался, но неудача с кирпичиками запустила цепь невероятно болезненных для его бизнеса событий, которое закончится не драмой, а трагедией: в 1957-м 53-летний Пейдж, находясь на грани полного разорения и считая, что его идеи как психолога потерпели полный крах, сводит счеты с жизнью. При этом производители машин, делающей пластиковые изделия под давлением, игрушки Пейджа включили в каталог, рассказывающий о том, что могут делать их чудесные автоматы — ну, красиво же, выглядит эффектно, форма «забористая» — наверное, это должно было произвести впечатление на покупателей. За всех в мире покупателей не скажем, но вот Оле и Готфрид были не просто восхищены этими кирпичиками — они отчего-то поняли, что это именно то, что они, совершенно точно, будут делать. Кстати, при покупке этой невероятно дорогой машины (напомним, стоимостью выше, чем прибыль Кристиансенов за два года!), и Оле и Готфрид спрашивали не только свою родню, но и буквально каждого человека, чье мнение им казалось важным — стоит ли идти на такие невероятные затраты, реально ли будет их «отбить»? Знаете, что им ответили буквально все (включая остальных детей Оле, кроме Готфрида)?. Да, правильно, вы угадали — все без исключения — родственники, лучшие люди Биллунна, преподаватели технической школы Хаслева, банкиры Копенгагена и даже местный священник — все до одного из числа этих умнейших и и авторитетных людей сказали, что покупка — дело не просто пустое, а категорически неприемлемое, опасное, и что эти траты никогда не окупятся. Личный опыт автора, изучающего истории, связанные с бизнесом, впрочем, говорит о том, что ситуация, когда кому-то буквально все говорят «нет», а герой поступает вопреки советам и выигрывает — весьма банальна для любого бизнеса, ничего удивительного в этом нет. И тут — самое время порассуждать на любимую многими тему насчет того, чем «настоящий» предприниматель отличается от не предпринимателя. Упомянутый выше опыт позволяет говорить о том, что никакого деления на умный-глупый, добрый-злой, щедрый-скряга, образованный-неуч и множества других (каждый вправе дополнить пары качеств по приведенному образцу) — не существует. Но одно-единственное отличие все-таки есть: предпринимателей отличает высокая степень толерантности к риску. То есть вложить всё, вообще всё — не просто деньги, а саму свою жизнь, благополучие семьи, репутацию — в реализацию замысла — способно весьма ограниченное число людей. Но если вдруг кто-то подумает, что пренебрежение рисками — рекомендация, то, пожалуйста, передумывайте немедленно.Так уж вышло, что мы знаем о рисковых случаях, которые закончились успешно, а вот изучением неудач не занимается никто, хотя эмпирически можно предположить, что соотношение удач к неудачам никак не больше, чем 1:10, по очень оптимистической оценке. Выше мы как раз и посмотрели, как два человека, начав очень похожий бизнес одновременно и в примерно равных условиях (хотя магазин в лондонском предместье все-таки более выгодная позиция, чем мастерская в датском «медвежьем углу») завершился по-разному: оба предпринимателя шли на риск, но для одного это закончилось гибелью, для другого — созданием бизнес-империи. Оле ставил на резкое послевоенное увеличение спроса и его ставка, в итоге, сыграла, что думал о рынке Пейдж, мы не узнаем (в истории обычно находится много места победителям и совсем не находится — проигравшим), возможно, он не думал об этом ничего, отказ от производства кирпичиков был вызван исключительно их несовершенством и поиском других идей. Говорить об этом можно еще долго, но всегда полезнее на эту тему думать, чем читать чьи-то соображения, поэтому лучше — вернемся к героям нашей истории, а уж о том, отчего в этом заочном «соревновании» людей, так и не узнавших друг о друге, кто-то выиграл а кто-то проиграл, лучше додумать читателю. Итак — Оле, уже не один а вместе с сыном-единомышленником, принимает ключевое решение, которое, как мы сегодня знаем (но тогда-то не знал совершенно никто!) и сделало небольшую фабрику деревянных игрушек из неизвестного Биллунна одной из самых великих бизнесов современности — LEGO покупает сверхдорогую технику и отныне начинает делать игрушки из пластика. Идея с кирпичиками им нравится, Оле вносит несколько конструктивных изменений, и кирпичики LEGO и продаются неплохо, но тем не менее довольно долго конструктор из кирпичиков, сделанный по образу и подобию того, что они увидели когда-то в рекламной брошюре — всего одна позиция из 200 — и пластиковых, и деревянных — которые выпускает фабрика в Биллунне. Кубики, конечно, продаются, но они вовсе не топ продаж — их неохотно покупают ровно по тем же причинам, по которым они не пошли у Пейджа — они очень плохо скрепляются. Оле мучается с конструкцией, но — ничего не предвещает взлета именно этой позиции. На которую, может, и не стоит обращать такое уж внимание, благо самый страшный барьер, который беспокоил Оле и Готфрида больше всего — отобьются ли их вложение в линию пластикового литья или им придется нищенствовать — преодолен, все отлично и с ростом продаж, и с финансовыми показателями. В 1950-м Готфрид, к своему 30-летию, получает должность младшего вице-президента LEGO. Оле уже 59, собственники компаний иногда уходят на пенсию и в более молодом возрасте, но основатель никак не может расстаться с делом всей своей жизни. Годом позже Оле решает, что фабрика нуждается в перестройке — дела идут настолько хорошо, что он готов расширять производство, и это приводит к серьезному конфликту с Готфридом, который только вернулся из поездки по городам и городкам Ютландии — он свое свадебное путешествие превратил в бизнес-тур, в ходе которого он заключал сделки с магазинами игрушек и изучал, как они продаются. Готфрид обнаружил в себе все признаки фаната кубиков — он принялся за совершенствование конструкции (забегая вперед, скажем, что идея долго ему не давалась), занялся рекламой кубиков и лично составлял наборы конструкторов — в итоге уже в 50-е именно кубики становятся ведущей продукцией компании: к тому моменту, когда в голове Готфрида сложится концепция того, как должны делаться и как должны продаваться конструкторы, доля кубиков в продукции LEGO уже 50% — при всем их несовершенстве. В 1954-м Готфрид на пароме отправился в Англию на выставку, а его попутчиком оказался Троэльс Петерсон, менеджер по закупкам игрушек самой мощной торговой сети из Копенгагена, Magasin du Nord, который обронил фразу о том, что в игрушках не хватает единой, объединяющей системы. Мало ли слов роняют люди — но тут слова гуру продаж упали на весьма подготовленную почву, Готфрид прямо-таки загорелся создать систему, и через несколько месяцев появляется, можно сказать, манифест LEGO, которую сам автор назвал «принципы игры». По его разумению выходило, что игра должна быть «постоянной» и «растущей» (все детали должны быть универсальны и могли использоваться в любой игре и дополнять любую игру), элементы должны быть долговечными, подходить и для мальчиков и для девочек, и быть доступными по цене. «Наша идея состоит в том, чтобы подготовить ребёнка к жизни, развивая его воображение и творческие способности, а также радость созидания, которая является движущей силой каждого человека». С этими принципами LEGO отправляется завоевывать мир: конструктор отправляется в Норвегию и Швецию, а позже появляется и первый зарубежный филиал, в Германии. В 1958-м, в январе, на одном из совещаний, посвященных вечной беде пластикового конструктора — плохому креплению кирпичиков — Готфрида настигает озарение — он предлагает в ранее полую внутреннюю часть вставить трубочки, в которые входили бы шипы из внешней части. Готфрид тут же набрасывает от руки эскиз, который передается в руки главному инженеру компании, и 28 января 1958-го кубики LEGO, наконец, приобретают привычный, известный чуть ли не каждому человеку на планете, вид. Можно сказать, что рождение того самого знаменитого конструктора, наконец, состоялось. Шампанское лилось, однако, недолго — в апреле того же года умирает основатель компании, Оле Кирк Кристиансен. Его место по праву занимает Готфрид, отныне все ключевые решения ему предстоит принимать самостоятельно. Кстати, так уж сложилось, что через несколько дней после смерти отца Готфрид принимает решение о расширении производства — то, что казалось бессмысленным в 1951-м и даже привело к скандалу с отцом, теперь уже — жизненно необходимая вещь. Одним из первых решений нового лидера компании стало наведение порядка в патентной области, регистрируя свой ставший уникальным кирпичик. Хиллари Пейджа к тому моменту уже не было в живых (он ушел из жизни в один год с Оле), своими кирпичиками он давно уже перестал заниматься, и претензий к LEGO не выдвигали ни его родственники, ни его партнеры по основанной им когда-то компании Kiddicraft, и британский филиал LEGO, основанный в 1959-м, прекрасно продавал свой товар, уже отличимый от того, что когда-то патентовал Пейдж. Тем не менее LEGO официально признает авторство идеи Kiddicraft и Пейджа, а в 1981-м в одностороннем порядке выплатила, в качестве жеста доброй воли, наследникам Пейджа деньги за изобретение. Тем временем, решение проблемы «защелкивания» кубиков открывает перед новым конструктором невероятные просторы — это раньше его постоянно ругали за то, что собранные конструкции разваливались, вызывая не самые позитивные эмоции у детей, теперь это препятствие устранено и LEGO начинает свой победный путь по планете. Правда, если кубики LEGO отлично продаются по все планете, то вот о деревянных игрушках этого сказать никак нельзя — хотя они неплохо продаются в Дании, но на экспорт не годятся. Есть о чем подумать, потому что конец 50-х — начало 60-х — это время мировой экспансии LEGO, конструктор завоевывает мир, он отлично продается в любой стране, куда компания «заходит», у Готфрида дел невпроворот, он путешествует по всему миру, договариваясь с дистрибьюторами и открывая торговые точки, задумывает даже строить в небольшом Биллунне аэропорт (и построит — в 1961-м), потому что с аэропортами тогда в Мидтьюлланде (так называют центр Ютландии) плохо, а экспорт конструкторов идет так хорошо, что авиационная доставка выглядит оправданной. И вот при этой нагрузке и суете — еще и деревянные игрушки, доля которых в бизнесе LEGO стремительно приближается к нулю. Впрочем, как это не раз уже случалось в истории компании и Кристиансенов, всё решает пожар — в 1960-м огонь уничтожил склад с деревянными игрушками и цех по его производству. Решение Готфрида жесткое — восстанавливаться это производство больше не будет, отныне и навсегда компания работает только с пластмассовыми игрушками.Его братья категорически против этого, «подумай, что бы сказал на это отец?» — но у Готфрида хватает сил не поддаться на эти манипуляции, от настроен решительно, все, что не помогает развивать и продвигать флагманский товар компании — обуза, он сравнивает производство деревянных игрушек с ракушками, присосавшимися к дну корабля и замедляющими его ход. Заканчивается эта история тем, что Готфрид выкупает доли своих братьев и становится единственным владельцем LEGO. Старший из братьев Кристиансенов, Йоханнес, проблемами производства занимался мало, он, как и отец, был толковым столяром, но деловой хватки отца не унаследовал, а вот два других брата, Карл-Георг и Герхард, два года спустя создадут свое производство, в соседнем городе, Колдинге. Компания получит название Билофикс и станет заниматься выпуском деревянных конструкторов, используя наработки, сделанные еще в LEGO. Конструкторы, кстати, они создают знатные, получившие множество призов на международных выставках, но — так и не получивших того признания детей, которое получили пластмассовые кирпичики. Тем не менее конструкторы будут прекрасно продаваться, неплохо экспортироваться, но попытка выйти на рынок США закончится для Билофикса катастрофой — на этот шаг будет поставлено много, а еще — очень много затрачено, и о совершенных маркетинговых ошибках можно будет писать отдельную книгу, но это будет совсем другая книга, а мы же вернемся к своей, здесь же скажем только, что в 1981-м братья, под угрозой банкротства, сумеют-таки продать свой бизнес и выйдут из дела со скромным плюсом. А Готфрид тем временем творит историю — он давно уже мечтает построить город LEGO, рай для детей, парк развлечений, и в 1968-м в Биллунне открывается Леголенд. Готфрид привык тщательно просчитывать все свои ходы, и считал, что если парк доберется до цифры в 300 тысяч посещений в год, то это принесет проекту отличную прибыль, но здесь он все-таки ошибся в расчетах: в первый же год Леголенд посетило 625 тысяч человек, во второй число посетителей перевалило за миллион, сейчас парк ежегодно принимает больше 2,5 миллионов человек, он стал одной из самых ярких туристических достопримечательностей Дании, и в трудные времена (а трудных времен в истории компании, как вы убедитесь, будет хватать) это огромное коммерческое предприятие всегда будет держать фирму на плаву, обеспечивая надежный и бесперебойный приток денег. В 1969-м в семье Готфрида случилась беда — в автокатастрофе погибла его младшая дочь, Ханна, и серьезно пострадал единственный сын Кьелд. Готфрид потом будет говорить, что эта история настолько выбила его из колеи, что он не чувствовал себя способным заниматься делами — он даже стали искать покупателей на LEGO — ему хотелось сохранить компанию, а сам он понимал, что в таком состоянии может угробить дело, которое он так любил. Но то, что сын в итоге после этой аварии выжил, вернуло к жизни и Готфрида — он нашел в себе силы вернуться в дело, поверил, что когда-то сын сможет его заменить — а значит, есть для чего и жить и работать. Готфрид руководил созданной им империей игрушек до 1973-го, а после этого еще 20 лет возглавлял совет директоров. После ухода Готфрида с поста директора компанией несколько лет управлял Вагн Хольк Андерсен, первый из СЕО компании, не являвшийся членом семьи, но в 1979-м он передал руководство 32-летнему на тот момент Кьельду Кирку Кристиансену, сыну Готфрида. Именно под руководством Кьелда LEGO вступила в новый дивный мир, который был наполнен экспериментами с голливудскими героями, опытом выпуска электронных игр, коллаборацией с Марвел, попытками распространения Леголенда за пределы Дании и множеством подобных приключений, не все из которых заканчивались, с финансовой точки зрения, хорошо. Кьелд создал компанию Kirkbi AG, которая занимается инвестициями и управляет имуществом компании, ставшим слишком большим — в 90-е создание таких управляющих компаний вошло в обиход. С одной стороны, это позволило контролировать расползающиеся и весьма разнородные активы, с другой — заниматься инвестициями и думать о будущем, ну и, наконец, обеспечить распределение доходов родственников и привлечь их к работе в семейном деле. Как и все Кристиансены, Кьелд, конечно, обожал игру и понимал её — именно с ним и его работой связаны появления минифигурок и тематических конструкторов. В 1989-м закончился срок действия последнего патента LEGO. разумеется, компания готовилась к этому моменту и, что называется, изо всех сил старалась нарастить мощь бренда, увеличить маркетинговый отрыв от тех конкурентов, которые неизбежно хлынут на рынок, но кто же ожидал такого нашествия? Тем более что ноунеймы, особенно китайские, использовали всю палитру стирания различий между своими товарами и товарами LEGO, даже кубики делали того же стандарта, то и у датчан, придумывали логотипы, которые были копировали дизайн LEGO и весьма охотно демпинговали. В начале нулевых годов XXI века казалось, что компания только тем и занята, что бегает по судам, отстаивая свои права (заметим, чаще всего это удавалось, даже суды в Китае принимали решения в их пользу), но тем не менее к 2003-му, после нескольких плохих инвестиций и маркетинговых провалов, финансовые дела LEGO выглядели весьма грустно — впервые в истории год закончился с небольшим, по меркам этого монстра, но все-таки — дефицитом в $170 миллионов.Это вынудило Кьелда решиться на серьезный шаг — он покидает пост генерального директора компании, оставаясь председателем совета директоров. Компанию, второй раз в её истории, возглавил человек не из семьи — Йорген Виг Кнудсторп, который начал с ревизии активов — в итоге были проданы все Леголенды за пределами Дании (солидный пакет остался у LEGO, но передача дела в руки профессиональных управленцев, операторов парков развлечений, мгновенно сделало низкоприбыльное — высокодоходным) и сомнительные предприятия, вроде завода в Швейцарии, где высокие расходы на зарплату и налоговые отчисления делали бизнес не эффективным. Кнудсторп, пришедший в компанию из консалтингового бизнеса, оказался тем самым человеком, которого не хватало LEGO — он не просто нацелен на коммерческий успех, оказалось, что ставка на гендерно-нейтральные игры, с одной стороны, и ультрамускулинные франшизы, с другой, дала приток продаж и увеличила оборот, уже в 2005-м владельцы снова получили прибыль. В 2017-м у Кнудсторпа закончился его контракт, и завершил он свою 12-летнюю работу очень достойно, увеличив прибыль на 600%. Его сменил СЕО-индус (уже тогда было можно нанимать индусов на высокие посты), но быстро стало ясно, что это было плохой идеей — занимал он эту должность меньше года, уступив пост Нильсу Кристиансену — нет, не родственнику семьи владельцев LEGO, просто еще один носитель очень популярной в Дании фамилии. Пока сложные времена с СЕО Кристиансеном компания преодолевает успешно, и семья Кристиансенов смотрит в будущее с оптимизмом. Будет ли четвертое поколение семьи лично участвовать в бизнесе? Сказать сложно. Как-никак, капиталы LEGO можно уже отнести к «старым деньгам», и делами компании всерьез занимается разве что сын Кьелда, Томас Кирк, которому отец передал свои посты в управлении. Младшая дочь Кьелда, кстати, известна не только высокой строкой в списке Форбс, но еще и тем, что она — олимпийская чемпионка по выездке. Дела в компании LEGO сегодня выглядят весьма благостно — прибыль огромна, для детей конструктор этой марки — по-прежнему лучший и самый желанный подарок для детей всех возрастов (и даже взрослых), но время меняет наш мир, и это сказывается на всех без исключения игрушках, и на играющих в конструкторы тоже, хотя бы тем, что возраст играющих в то, что можно потрогать руками, постоянно снижается, интернет «отжимает» время детей и их внимание на себя — и очень интересно, как ответит человечество на эти вызовы. И интересно, конечно, не в плане прибылей и убытков компании LEGO, а в том, как все мы отреагируем на эти вызовы.Что же касается компании LEGO, то есть все основания думать, что дело, начатое когда-то столяром в деревенской мастерской, не исчезнет в песках времен.
