Блог пользователя
На блошином рынке у Измайловского кремля Марина купила фарфоровую куклу. Старик, продававший её, сидел в конце ряда, за раскладным столиком, на котором больше ничего не было — только кукла, лежавшая на тряпице, как в гробу. — Дочке? — спросил он, не поднимая глаз. — Да. Она любит старинные вещи.
Я возвращался с охоты один, без Ермолая, без собаки. Был конец сентября; осень уже вступила в свои права. Берёзы стояли все золотые, осины — красно-бурые; поля, сжатые и голые, печально зеленели озимями.
Сад за северной стеной I Мужской Свято-Никольский скит стоял на острове посреди Ладоги — тридцать минут на катере от большой земли, если озеро спокойно. Зимой — только по льду, если лёд держит.
Попробуйте провернуть такой фокус: напишите двадцать шесть романов, получите Букеровскую премию, станьте одним из главных интеллектуалов Британии — а потом забудьте обо всём этом. Буквально.
Остап Бендер стоял на набережной Ялты и смотрел на море тем задумчивым взглядом, каким смотрят на море люди, только что лишившиеся миллиона рублей вследствие удара по горлу бритвой.
Представьте: вы дважды получаете Букеровскую премию — единственный автор в истории, кому это удалось. Потом Нобелевскую. А потом тихо собираете чемоданы и уезжаете из страны, которой посвятили лучшие книги. Не потому что вас гонят — а потому что больше не можете смотреть.
Русь неслась. Чичиков очнулся на рассвете от тряски, столь жестокой, что зуб попал на зуб с таким стуком, какой производят кастаньеты в руках испанских плясуний.
12 февраля 1984 года в Париже умер человек, который научил весь мир читать книги задом наперёд. Хулио Кортасар — аргентинец, который писал по-испански, жил по-французски и думал так, что у читателей до сих пор плавятся мозги.
Сентября 30-го. Маточка, Варенька моя! Вот уж третий день как отправил вам письмо моё последнее, а ответа нет, и не будет, я знаю. Вы уехали. Карета увезла вас по Московскому тракту, а я стоял у окна и смотрел, как пыль оседала на мостовую, — и всё глядел, хотя и глядеть-то уж не на что было.
Хулио Кортасар скончался 12 февраля 1984 года в Париже. Ему было 69 лет, у него был лейкоз, а в кармане — аргентинский паспорт, которым он уже давно не пользовался. Казалось бы, история закончена. Но вот в чём штука: спустя 42 года этот человек продолжает взрывать мозг читателям так, будто его романы написаны вчера.
Тетрадь эта была найдена между страницами дорожного журнала Печорина, вложенная в конверт без надписи. Листы пожелтели, чернила местами выцвели, но почерк был тот же — мелкий, торопливый, наклонённый вправо, — почерк человека, который привык записывать мысли на ходу, точно боясь, что они ускользнут прежде, чем перо
Написать книгу за 30 дней — звучит как вызов, но тысячи авторов по всему миру доказывают, что это реально. Каждый ноябрь сотни тысяч человек участвуют в марафоне Na No Wri Mo и создают черновики романов объёмом в 50 000 слов ровно за месяц.
Каждый писатель знает это чувство: идея горит внутри, персонажи шепчут свои реплики, мир будущей книги уже почти осязаем — но между замыслом и готовой рукописью лежит огромная дистанция. Десятки тысяч слов, месяцы работы, бесконечные правки.
Антикварное зеркало в овальной раме досталось мне от двоюродной тётки, которую я видел дважды в жизни. Первый раз — на семейном обеде, когда мне было лет шесть. Второй — на её похоронах. Нотариус сказал, что она настаивала: зеркало — только мне. Никому больше.
Старый электросчётчик в коммуналке на Лиговском проспекте всегда вёл себя странно. Диск крутился рывками, иногда останавливался, а потом набирал бешеную скорость — будто кто-то невидимый включал и выключал приборы в пустых комнатах. Соседи давно привыкли и списывали всё на гнилую проводку.